И тут Хагедорн заметила, что с лица мужчины исчезло растерянное выражение. Его глаза были кристально ясными, а взгляд цепким.
— Все в порядке? — растерянно спросила она.
Тут он молниеносно вытащил шприц для инъекций с молочно-белой жидкостью, воткнул ей иглу через пальто в предплечье и нажал на поршень.
— Что… вы делаете?! — воскликнула она и хотела оттолкнуть его руку, но почувствовала, как мышцы начинают обмякать. Ее колени ослабли, и когда она попыталась отстраниться, то рухнула назад, прямо ему в объятия.
Он схватил ее под мышки и повернул к машине, припаркованной рядом с ее «опель-кадетом». Старый черный «Мерседес-Бенц Понтон», недавно отполированный и хорошо сохранившийся. Внезапно ей в голову пришла нелепая мысль: «У моего отца был такой же». Мужчина одной рукой открыл багажник и затолкнул ее внутрь. Ее голова ударилась о кузов автомобиля. Раздалось шуршание: багажник был выстлан плотной пленкой. Вслед за ней мужчина бросил туда и шприц.
— Помогите… — закричала Хагедорн, но поняла, что ее язык стал тяжелым, как свинец, она больше не могла шевелить губами и кричала только в своем воображении. Ее тело полностью онемело. Она хотела сопротивляться, расцарапать мужчине лицо, но не могла даже пошевелить пальцами. — Что?.. — Ее шея и горло онемели, как после укола анестезии у стоматолога. Она едва могла дышать.
Мужчина закинул ее ноги в багажник, затем полез в карман пальто и надел пенсне себе на нос.
— Кто?.. — прохрипела она.
— Я полковник. — И он захлопнул крышку.
«Мерзавец! Я просто хотела тебе помочь…»
Хагедорн окружила абсолютная тьма. Через несколько секунд она услышала, как открылась и захлопнулась дверь, завелся двигатель.
«Черт возьми, кто такой полковник?»
Черный «Мерседес-Бенц» тронулся с места.
Часть вторая
Понедельник, 4 июня
Первая половина дня
Глава 8
На следующее утро, еще до восхода солнца, Снейдер сидел в своем кабинете в здании БКА, в других окнах свет не горел. В пепельнице дымилась самокрутка, а рядом с ноутбуком стоял чайник свежезаваренного ванильного чая. Уполномоченный судья той же ночью одобрил запрос о доступе к телекоммуникационным данным, который прокурор Франке подал вчера.
Снейдер массировал лоб, надавливая на определенную точку, чтобы подавить начинающийся приступ кластерной головной боли. Кроме того, в акупунктурные точки на тыльной стороне его ладоней были воткнуты по три иглы, которые должны были принести ему облегчение. Одновременно с этим он читал отчет по предоставленным телекоммуникационным данным, который лежал у него на столе в виде распечатанного электронного письма.
Звонок поступил из польской сети, и номер мобильного телефона также имел польский код. Больше он ничего не знал — за исключением того, что теперь у него настоящая проблема.
По крайней мере, это была Польша, а не Калининград в России. Но он понятия не имел, кому принадлежал телефон. Кроме того, у «Дойче Телеком» не было возможности выяснить, к каким польским вышкам сотовой связи и в каком городе тот подключился. Снейдер мысленно перебрал уже все возможности получения дополнительной информации, но без какого-либо удовлетворительного результата. Наконец, на рассвете он поднял трубку и позвонил Франке.
— Снейдер, вы с ума сошли? Сейчас половина шестого! — прошипел Франке в трубку. — У меня начинает складываться впечатление, что вы меня преследуете.
— Не обольщайтесь, — холодно ответил Снейдер. — Как закончилась ваша вчерашняя игра?
— Вы поэтому звоните? Нам пришлось отменить ее из-за дождя… Да, дорогая, это Снейдер.
— Какая жалость, — цинично сказал Снейдер. Он услышал, как Франке открыл и закрыл дверь, после чего доложил ему о результатах трассировки.
— Не повезло, — сказал Франке, который немного успокоился.
— Мы могли бы…
— Мы? — переспросил Франке.
Снейдер не отреагировал на это.
— …привлечь Федеральную прокуратуру Германии, чтобы она запросила правовую помощь у польской полиции.
— Снейдер, я понимаю, что вы в отчаянии, потому что у вас остается все меньше времени, чтобы найти свою коллегу живой. Но вы не хуже меня знаете, что рассмотрение запросов на международную правовую помощь занимает несколько недель. Не дней, Снейдер, недель!
— Есть какая-то возможность это ускорить?
Франке немного подумал, затем прочистил горло.
— Простите, но без шансов. Единственное, что вы можете сделать, — это ждать, пока все не уладится само собой.
Ждать!
Именно этого Снейдер и опасался. Он покрутил иглу для акупунктуры и скривился от боли, когда нерв запротестовал.
— Schijtkerel[2], — выругался он и закончил разговор.
Значит, ему нужно было взять ситуацию в свои руки. Он собирался поговорить с президентом БКА, но Фридрих Дромайер, сменивший на этом посту Дирка ван Нистельроя, был человек-кремень, которого можно было убедить только с помощью неопровержимых фактов. Поэтому Снейдеру была необходима еще кое-какая информация.
Он открыл файл с именами всех координаторов БКА в странах, поддерживающих партнерские отношения с Германией. Большинство из них были сотрудниками немецкой полиции, которые работали в посольствах Германии. Не заботясь о том, что для связи с таким лицом ему, как правило, требовалось получить одобрение сверху, Снейдер набрал номер мобильного телефона некоего Крамера, работавшего в Варшаве.
После седьмого гудка на другом конце провода кто-то наконец взял трубку:
— Да, алло?
— Я говорю с Крамером?
— Слушаю.
— Снейдер, Федеральное ведомство уголовной полиции, Висбаден, — прорычал он. Связь была крайне плохой, с потрескиваниями и щелчками, Снейдер также слышал выстрелы на заднем плане. — Вы участвуете в перестрелке?
— Можно и так сказать, — выдохнул Крамер. — Передо мной пять картонных фигур, в головы и сердца которых я выпустил целый магазин своего «глока»… одну минуту, пожалуйста!
Снейдер услышал еще выстрелы и их раскатистое эхо, после чего раздался звуковой сигнал и приглушенный голос из громкоговорителя.
— Вы на стрельбище?
— Да, на тренировке… в это время здесь больше никого нет… — Звук ненадолго пропал, затем Крамер снова заговорил: — Обычно я в офисе только с восьми. Говорят, работа еще никого не убила, но я все равно не хочу рисковать. — Он пронзительно рассмеялся.
«Какой шутник!»
— Послушайте, я…
— Хотя мы еще не имели удовольствия общаться, Снейдер, но я много о вас слышал. Это срочно? Глупый вопрос, иначе вы бы не звонили в такое время. О чем речь?
Снейдер глубоко вздохнул, затем рассказал ему об исчезновении Сабины Немез, ее звонке и польском мобильном телефоне.
— Понимаю, — пробормотал Крамер, который к этому времени, видимо, уже покинул тир. По крайней мере, стало намного тише, и прием был лучше. Теперь Крамер говорил совершенно серьезно. — Я полагаю, вы не хотите идти официальным путем?
— Верно.
— Что мы хотим предпринять вместо этого?
— Мой звонок записывается? — спросил Снейдер.
— Все звонки на мой рабочий мобильный телефон записываются.
— Тогда вам следует немедленно