Все же нам хватило ума вернуться домой, чтобы взять оружие и припасы. Эпона недовольно поджала губы, выказав свое негодование затылком, а отец, услышав, зачем именно мы поедем, только одобрительно кивнул. Он человек невоенный, для него моя затея стала полнейшей неожиданностью. А вот еще одна мысль никакой неожиданностью не стала. Дукариос выслушал меня и сказал.
— Поезжай, сын. Я давно мечтал об этом. Вдруг получится у тебя. С нашими всадниками я решу.
Вот так через восемь дней пути мы и оказались в ничейных землях, прямо на стрелке двух рек. А ведь я знаю, что это за место. Родан и Саона — это Рона и Сона моей прошлой жизни. Они сливаются в землях сегусиавав, клиентов эдуев. И в моей реальности у слияния этих рек стоял город Лион, римский Лугдунум. Город, получивший свое имя в честь кельтского бога Луга. Сейчас здесь нет ничего. И ничьей власти нет. Молчаливое соглашение трех великих племен превратило болотистую пойму, стиснутую холмами, в нейтральное место(1). Слишком много товаров шло здесь. Почитай вся торговля Кельтики со Средиземноморьем, и Аквитании с землями дунайских бойев и альпийских инсубров. По обеим рекам шли баржи, а по берегу –караваны из десятков и сотен телег.
Бесподобное расположение сыграло с этим местом злую шутку. Кто бы из больших племен и куда ни шел войной, он непременно проходил здесь. А потому все деревни сегусиавов в округе были разорены в дым, а немногие уцелевшие зыркали на нас по большей части из кустов, поскрипывая тетивой лука.
— Ну и чего мы тут не видели? — удивился Нертомарос. — Знаю я эти места. Весной топь, в начале лета комары заедают. Как с гор большая вода пойдет, тут совсем не пройти. Мы с Акко, когда из Массилии шли, здесь арвернов погоняли. По корове домой привели.
— Надо же, — усмехнулся я. — Но нам дальше. Мы едем в гости к Атису.
— Тут день пути, — кивнул Нерт. — Если пораньше встанем, к вечеру будем на месте.
* * *
Виенна(2) — мощная крепость, первая на пути от земель Талассии. Южнее живут кельты-гельвии, но они так давно покорены имперцами, что мы уже не считаем их родственниками, даже дальними. Они илоты, позабывшие родную речь. В их бывших землях, в узком ущелье, стоит замок, который прочно запирает путь кельтам на юг(3), и в котором сидит таможня Вечной Автократории. Это граница, и до нее отсюда неделя пути.
С Атисом мы тоже пировали дня три, пока, наконец, не перешли к делу. Похмельный наследник крупнейшего рода обнял голову руками, а потом сказал.
— Знаю я это ущелье, как не знать. Час ходу на юг отсюда. Значит, перекопать и высокий вал насыпать… Хитро… А мы думали в крепости запереться.
— Можете и запереться, — сказал я. — Да только пока вы там сидеть будете, всю округу разорят. Наш род тебе именем богов гостеприимство предлагает. И людям, и стадам. Мы дальше всех от Талассии. А до вас им неделя пути.
— За гостеприимство спасибо, — ответил Атис. — Подумаю. Но скорее в горы людей и скот угоним. Там, выше по течению, еще одно ущелье есть, поуже даже, чем это. Укроемся.
— Поехали, — встал я. — Коней разомнем.
— Поехали, — встали парни, слегка покачиваясь. У нас тут и впрямь начал вызревать виноград. Не фалернское, но неплохой такой компотик, который валит с ног буквально после третьего кувшина. Я несколько раз пробовал, результат стабильный.
Прогулка на конях по осенней Франции. Мог ли я раньше об этом мечтать? Сейчас по нашему летоисчислению ноябрь, но на улице градусов пятнадцать, а солнышко до того ласковое, что я довольно жмурюсь, подставляя лицо его последним мягким лучам. Левый берег Роны вокруг Виенны распахан до последнего клочка, а окрестные холмы покрыты шпалерами проклятого винограда, верной причины будущей войны. Дождей не было несколько дней, а потому земля пружинит немного, но вязкой грязи нет и в помине. На улице просто диво, как хорошо.
— Вот оно, — сказал Атис, с гордостью показывая рукой вдаль.
Впрочем, каждый из нас тут бывал. Левый берег Роны — это ведь единственный нормальный путь от порта Массилии на север. Но теперь мы впервые смотрим на это место, как на будущее поле битвы. А вот Атис смотрит с тоской. Он понимает, что ни одной из этих деревень не останется. А ведь это земли его рода, а он глава после смерти отца. Рона здесь бурным потоком прорывается через горный массив, бурля водоворотами(4). Протащить тут баржи без знающих людей нечего и думать. Расстояние от заросших лесом холмов до берега едва ли две сотни шагов. И так с обеих сторон. То, что надо!
— Кого риксом выбрали? — спросил я.
— Никого, — покачал головой Атис. — Рикса у нас на войну выбирают, а сейчас войны нет. Совет судит.
— Мой отец хочет аллоброгам и арвернам священный союз предложить, — сказал я, скромно умолчав о своем авторстве. — Пусть заседает единый синклит. Тридцать три мужа от каждого племени и один верховный друид. Вергобрет тоже будет единый.
— Ну и кто же это будет? — остро взглянул на меня Атис. — Не ваш ли человек?
— Сначала по жребию, а потом по очереди, — ответил я. — В войну будем рикса выбирать. Воевать с легионом тоже вместе будем. После войны рикс снова простым всадником станет, а мы будем жить, как жили, по своим обычаям. Верховной власти не будет ни у кого.
— В этом что-то есть, — ответил Атис, почесав затылок. — Я переговорю с мужами. Вести с той стороны гор плохие идут, Бренн. Легион в Арелате собирают. Он по теплу выйдет в поход. В открытом бою нас растопчут и не заметят. Мы и пятнадцать тысяч в поле выставить можем, но ты и сам понимаешь, что это за вояки будут. Ветераны их на копья намотают и не вспотеют даже.
— Добро, — протянул я руку. — У тебя сестра незамужняя имеется?
— Две, — заинтересованно посмотрел на меня Атис. — Тебя же Эпона убьет.
— Я не себе, — ответил я и показал на Нертомароса, который любовался величавым течением реки, зажатой между меловых гор, запивая это великолепие прямо из горлышка кувшина.
— Чего??? — Нерт понял мой намек сразу и даже поперхнулся, выдав целую