— Арбалетчики! — скомандовал Клеон, и мужики, обученные войне на развалинах взятых городов, пошли по роскошным коридорам, выбивая все, что могло оказать сопротивление.
Они шли полными десятками, прикрывая друг друга и давая перезарядиться. Тойо, ставший десятником месяц назад, пугливо наступал на полированные плиты пола, словно боялся испачкать их неземную красоту.
Неф, — думал он. — Трухлявый ты пень! В городе, в патруле остался. Не видать тебе такого никогда.
А вокруг и впрямь было очень красиво. Мраморные статуи, размалеванные так, что от живого человека не отличить, украшали ниши в стенах. Окна, через которые во дворец пробивался свет, были выложены из небольших кусочков разноцветного стекла, собранного в разные рисунки. Солдаты, попавшие в легион прямо с отцовской фермы, только рты разевали. Они с одинаковой жадностью щупали и драгоценную ткань шелковых занавесей, и пышные титьки знатных дам, имевших несчастье попасться им по дороге.
— Отставить баб! — рявкнул трибун, который шел впереди. — Тойо, олух деревенский! Закрой пасть и слушай внимательно. Бери свой десяток и копьеносцев. Проверь коридор справа. Остальные за мной!
— Есть! — буркнул Тойо, а сам подумал. — Урод, как будто ты сам тут бывал. Или баб таких трогал. Из мелкопоместных выслужился. А то я не знаю.
— Впереди! — крикнул разведчик. — Два десятка!
— В две шеренги! — рявкнул Тойо. — Перезаряжаться быстро! Копьеносцы, прикроете!
Уцелевший отряд стражи появился шагах в пятидесяти и, увидев врага, отважно бросился на солдат, выставив перед собой позолоченные наконечники протазанов.
— Вот ведь дурни, — подивился Тойо. — Ну, совсем непуганые. Бей!
Пять арбалетов щелкнули, опрокинув на роскошную мозаику пятерых завитых красавцев. Отстрелявшиеся спешно зашли за спины товарищей, и вторая шеренга дала залп.
— Подержите этих щенков, парни, — кивнул Тойо копьеносцам. — Мы перезарядимся только.
Опытный вояка делает из арбалета два выстрела в минуту, а потому, едва лишь древки копий ударились друг о друга с сухим стуком, еще пятеро изысканно одетых и безупречно воспитанных стражников закрыли своими телами затейливый рисунок пола. Второй залп смел оставшихся.
— Только зря тетиву взводил, — проворчал Тойо, не наблюдая для себя цели. — Мы ж тут всех убили.
— Цепи на шеях! — сдавленно выкрикнул кто-то. — И перстни! Снимай, парни! Наше это. В бою взято. Сам ванакс теперь не отнимет.
— Не отниму, — кивнул невесть появившийся господин легат. — За мной! Тут недалеко.
— Есть недалеко! — гаркнул Тойо, который вдруг почувствовал, что это тот самый, единственный в жизни момент, когда даже такое ничтожество, как он, может в один миг взлететь к самому солнцу.
— Мы за тебя, государь, Сераписа с Великой Матерью зарежем! — снова гаркнул он. — Только прикажи!
— Как зовут? — спросил его Клеон прищурившись.
— Десятник Тойо, — сказал критянин. — Вторая сотня шестой когорты.
— Я тебя запомнил, Тойо, — серьезно кивнул Клеон. — Раз так, за мной!
— Погоди, государь, — одурел от прилива удачи десятник. — Раз мы его ищем, то его там уже нет. Не полный же он дурак.
— Дельно, — усмехнулся Клеон. — Найдешь его?
— Раз плюнуть! — уверил Тойо, открыл пинком ближайшую дверь, выволок оттуда воющего придворного в шелковом платье и отрезал ему ухо.
— Где ванакс? — спросил он. — Если не скажешь, глаза выколю.
— Там! — заверещал придворный, тщетно зажимая текущую кровь. — Его туда повели!
— Неплохо, — одобрительно усмехнулся Клеон. — А может, нужно было сначала спросить, а потом уши резать?
— Никак нет, государь! — вытянулся Тойо, преданно сверля того взглядом. — Так куда быстрее. Этому меня еще в первогодках научили. Пошел, падаль!
Отправленный пинком в полет придворный повел их куда-то по коридору, где виновато развел руками. Дальше не знаю, мол. Впрочем, солдаты, натасканные искать добычу во взятых городах, вышли на след быстро. Они усеяли сверкающие плиты пола отрезанными пальцами и ушами, а потому совсем скоро и ванакс Архелай, и его наследник Архелай-младший уже стояли перед сворой захмелевшей от безумия происходящего солдатни и тихо подвывали от ужаса.
— Сын-н-нок! Сын-н-нок! — трясущимися губами прошамкал ванакс. — Не бери такого преступления на душу! В Тартаре мучиться тебе за это. Никто из жриц Великой Матери не отпустит твоих грехов.
— Да какой грех, отец? — неподдельно удивился Клеон. — Я ведь не делаю ничего, просто мимо шел. Дай, думаю, с любимым батюшкой поздороваюсь. Вдруг он меня законным наследником признает. Признаешь ведь?
— К-конечно, с-сынок… — простучал зубами Архелай и подписал бумагу, которая появилась в руках Клеона словно из ниоткуда.
— Я, собственно, здесь уже закончил, — мило улыбнулся законный царевич, дуя на чернила. — Не будет на мне греха, батюшка любимый. Я и на исповеди, и перед богами с чистым сердцем предстану. Я ведь уже ухожу. Вы тут поболтайте пока.
И он, к полнейшему изумлению и солдат, и самого ванакса, и его наследника, вышел, осторожно притворив за собой дверь.
— Ну, чего встали, олухи? — рявкнул Тойо, доставая из ножен кинжал. — Совсем намеков не понимаете? Каждый по удару делает! Лицо не трогать! Чует мое сердце, парни, мы из этой комнаты с золотыми ожерельями на шее выйдем. Ну, благородные эвпатриды, режь эту сволочь! Не жалей их. Они нас с вами не жалели.
— Нет! Нет! Умоляю! — жирные щеки ванакса задрожали мелкой дрожью, а Архелай младший попытался было дать стрекача, да только бежать отсюда было некуда. Его отправили наземь коротким ударом в солнышко. Лицо бывшего наследника пощадили, похороны ведь впереди.
Через минуту, когда Клеон вошел в комнату, на полу лежало два обезображенных тела тех, кто еще недавно правил этой частью мира. Парень подошел к ним, осмотрел немигающим взглядом, а потом спокойно сказал.
— Они, наверное, угорели. Эти новые очаги — какое проклятие. Столько людей засыпает и не просыпается потом, просто ужас. Я запрещу их отдельным указом.
* * *
Эрано осваивалась в своих новых покоях. Ей всегда нравилась именно эта комната во дворце. В ней ощущался какой-то несвойственный этому пафосному месту уют. Именно здесь она жила, когда ей было пятнадцать, и она стала первой из любовниц охочего до юной плоти