– Такое чувство, что где-то жители устроили процессию, – Маргарет настороженно осматривалась, кусая нижнюю губу.
– Пахнет заварушкой. Сейчас это совсем не на руку. – Карла пришпорила коня.
– Вы уедете? – спросила у неё Джейн.
– Я убила губернатора, – усмехнулась Карла. – Мне нужно скрыться как можно скорее.
– Зачем вы это сделали?! – ужаснулась Маргарет. – Если он правда состоял в сговоре с преступниками, то его должны судить!
– И он вышел бы сухим из воды, неужели не ясно? – в голосе Гутьеррес слышалось раздражение. – Есть одно важное правило: не оставлять за спиной предателя.
– Так нельзя. – Ривз посмотрел прямо на Карлу.
Она вернула ему тяжёлый взгляд.
– Сами ведь знаете, что сэр Перкинс заслужил это, пусть по закону вы всё равно обязаны меня арестовать. Разберитесь сначала с Норрингтоном, маршал, а там сочтёмся.
Хлестнув лошадь, она рванула прочь, не прощаясь. Преследовать её никто не стал: так или иначе, путников сейчас больше заботила собственная участь. Джейн встревоженно всматривалась в темноту. Фонари освещали улицу недостаточно ярко, а вот где-то впереди, если ей не почудилось, мерцали отблески факелов.
– В той части города живёт бедная китаянка, верно? – насторожился Ральф, предчувствуя дурное.
– Надеюсь, это не очередные погромы! – Маргарет прижала ладони к сердцу.
– Что за погромы? – Ральф помрачнел ещё сильнее.
– Около пяти лет назад в Лос-Анджелесе жители устроили страшную резню[16], – объяснила журналистка. – Об этом писали многие газеты. Люди напали на выходцев из Китая, жгли дома, где те ютились…
Ральф стиснул зубы.
– Китайцев считают здесь людьми второго сорта, так?
– Как вы – индейцев, – сухо откликнулся Куана.
Ответив ему нечитаемым взглядом, Лейн натянул поводья.
– Я не повторю прошлых ошибок.
На его лице проступила суровая решимость. Оллгуд с некоторым сомнением подъехал к капитану.
– Если в городе начались погромы, мы вряд ли чем-то поможем: нас слишком мало. Необходимо обратиться к стражам порядка, тогда…
– Мы сбежали из разграбленной резиденции губернатора, оставив там его труп. – Джереми воззвал к голосу разума. – К представителям закона нам лучше не соваться.
Со стороны китайского квартала показался мужчина, в отчаянии заламывающий руки. Вскоре Джейн разглядела, что это Вернон, сын сэра Перкинса.
– Вы! – вскричал он, завидев их компанию. – Я видел вас на приёме у отца!
Путники переглянулись, опасаясь, что каким-то образом спасшийся Вернон подозревает их в преступлении, однако у него на уме было совсем другое.
– Умоляю, помогите, помогите мне!
– Что случилось? – взволнованно спросила Маргарет.
Перкинс-младший попытался рассказать, но постоянно путался и сбивался. Его глаза блестели от слёз, пальцы дрожали.
– Так не пойдёт. – Подъехав ближе, Патрик положил ладонь ему на плечо. – Выдохните и давайте заново, по порядку.
– Мне стало известно, что готовится погром в китайском квартале… Отец обещал не допустить и не сдержал слово… Я силился достучаться до него – тщетно… На резиденцию напали, он вывел меня. Почему-то бандиты не причинили мне вреда…
«Ещё бы, ведь сэр Перкинс сам их нанял», – подумала Джейн, не прерывая рассказ, по-прежнему весьма бессвязный.
– Я не знал, что делать: то ли остаться здесь, то ли мчаться на помощь ей… – Хотя он не назвал имени, все невольно предположили, что речь об А Той. – Гости бежали прочь, только мистер Абернети задержался, заметив меня… Я сказал, что мне нужна помощь, что одна женщина в опасности, и он отправился со мной…
Вернон сбился, вцепившись в кудрявые волосы.
– Абернети сделал ещё хуже! Он не попытался успокоить людей, он… Он…
Куана и Джейн переглянулись. Короткого знакомства с Абернети им хватило, чтобы составить мнение о том, как этот человек может относиться к китайским приезжим.
– Медлить некогда, – коротко сказал Ривз. – Вперёд!
Не рассуждая больше, отряд двинулся в сторону китайского квартала. Стенающий Вернон остался позади.
Спустя несколько минут всадники уже были на месте. Здесь и правда оказалось больше всего людей. Толпа стекалась к дому, около которого путники в прошлый раз встретили А Той. Подстрекающие выкрики звучали всё громче. В нос ударил неприятный терпкий запах, и Ривз вдруг изменился в лице.
– Это… – пробормотал он с нескрываемым ужасом.
Его дрогнувший голос настораживал сильнее, чем злобно настроенная толпа. Хотя Джейн не догадывалась, о чём речь, она ощутила, как по коже пошли мурашки. Оллгуд проронил, побледнев:
– Они собрались линчевать кого-то.
Незнакомое слово ничего не проясняло.
– Что это значит? – пролепетала Джейн.
Ответом стал очередной рёв толпы. Кто-то заорал: «Побольше дёгтя! И перьев не жалейте!»
– Это самосуд… – глухо произнесла Маргарет. – Когда люди набрасываются на того, кого считают преступником, придумывают позорное наказание или…
Она осеклась: жертва разъярённых жителей предприняла отчаянную попытку прорваться на свободу. Это была А Той.
– Силы небесные… – только и вымолвил Джереми, рассмотрев китаянку.
Кожа А Той, покрытая горячим дёгтем, сморщилась и пошла ожогами. Сверху налипли перья, из-за которых китаянка выглядела как пугало. Искажённое от боли и страха лицо едва можно было узнать. Она захлёбывалась в слезах:
– Я ничего не делала… Не делала!
– Она воровка! Они все здесь ворьё! – заверещала какая-то женщина в толпе. – Уже выгоняли их, а они опять тут как тут, скоро весь город займут, если не изжить! Ничего, вытравим, на этот раз всех до единого! – подхватил кто-то.
Куана, яростно сверкнув глазами, направил коня в сторону горожан.
– Прекратите! – громыхнул он.
– А вот и защитник нашёлся. – Из-за спин других выступил Абернети. – Давно не виделись.
Ухмыльнувшись во весь рот, он обратился к горожанам:
– Господа! Я предложил вам линчевать китайское отребье, но, как вижу, в нашем городе полно и других выродков…
Несмотря на очевидный намёк, против Куаны выступить никто не решился. Измазать в дёгте рослого крепкого индейца – совсем не то, что издеваться над хрупкой слабой женщиной. Тонко почувствовав настроение толпы, Абернети указал на Джейн.
– Вот эта леди решила, что краснокожий – лучший кандидат в любовники. – Он низко рассмеялся. – Покажем ей, чего заслуживает тот, кто делает неверный выбор?
Куана мгновенно оттеснил Джейн назад. Джереми развернул лошадь так, чтобы встать плечом к плечу с Патриком и Ральфом. Завидев тех, кто накануне проявил к ней толику жалости, А Той предприняла ещё одну попытку спастись.
– Помогите! Пощадите! – зарыдала она, пробуя пробиться к ним.
Ужас, охвативший Ривза, сменился яростью.
– Расступитесь! Пропустите её!
– Мы только начали, – нагло ответил ему Абернети.
– Что вы собираетесь делать? Разве дёготь и перья –