Разведчики вернулись только ближе к вечеру.
— Есть отряд. Сколь не рассмотрели. Все же степные, они глазастые, — сообщал разведчик.
Мда… Неинформативно. Все же у меня в отряде нет тех, кто мог бы конно полноценно заниматься разведкой. Плохие из склавинов наездники. И быстро это не изменить.
А когда я уже раздумывал над тем, чтобы дать всем отбой и отдохнуть, так как даже просто находиться облачёнными в железо под палящим солнцем было ещё той задачей, все же вдали, где было большое поле, показались чужие всадники.
— И чтобы никто не выстрелил без моей команды! — сказал я.
Как бы то ни было, но сперва нужно поговорить. Но если наши противники не будут разговороспособными, тогда нужно их бить. И так, чтобы жестко, без сомнений.
— Шесть десятков? — усмехался Хловудий. — Их всего шесть десятков.
— А, может быть, семь десятков. Ты сам посчитал? — спросил я.
Великан посмотрел в сторону сотника Некраса. Понятно было, кто считать умеет. Ну, так в Некрасе я и не сомневался.
— Нечего расслабляться. У нас тут тоже не две сотни, — сказал я.
На самом деле, мой отряд сейчас состоял из ста двенадцати человек. Это с теми родичами моей будущей жены, которые пришли проведать своих дочерей. Ну и десяток извергов, возглавляемый Воеславом.
Между прочим, нынешний муж моей бывшей любовницы, ну или любовницы моего реципиента, оказался славным воином. В отличие от большинства склавинов, он не только умел хорошо метать дротики, но ещё работал с мечом и щитом на загляденье хорошо. Уж точно лучше меня. Хотя я трижды его выигрывал, но, скорее, за счёт и неожиданных ударов, в основном ногами. И он не был готов к такому. Хотя и я не особо готов к его профессионализму. Будет мне наставник по современному фехтованию.
Отряд потенциальных противников приближался. Сперва они ехали быстро, но, видимо, смогли рассмотреть, что мы готовы к обороне. Остановились. По всей видимости, о чем-то между собой договорились, приняли решение двигаться дальше.
Пока я приказывал воинам не светиться ни на стенах, на над повозками, чтобы противник не видел, что мы облачены в хорошие доспехи. И сколько нас. В этом мире быть в броне — это всё равно, что иметь против автоматчика не только хороший автомат, но ещё, наверное, крупнокалиберный пулемёт. То есть воевать против нас можно. Но явно недолго, если только противник не будет в такой же защите.
Шесть десятков степных людей приближались к нам. Кони у них были вполне нормальные, такие, как и у нас, не приземистые, которые, если верить истории, использовали монголы. В полноценные доспехи облачены были из них только пятеро, вот они и были впереди отряда.
Остальные тоже были в доспехах, но в кожаных, нашили деревянные дощечки на грудь, или у них были неровные железные пластины, но не полностью закрывающие даже грудь. И всё-таки мы получили большое преимущество, когда прибыли сюда с большим количеством оружия и броней.
— Говорить хотят! — констатировал факт Некрас.
— Я пойду с головой рода, — сказал мой будущий тесть, пытаясь отодвинуть себе за спину сотника Некраса.
Но тот не поддавался. Уперся и не сдвинешь.
— Нет, — я посмотрел, что степняки остановились и четверо из них, один явно уступающий во всём, в том числе и в облачении, вышли вперёд.
Не хотелось позориться, садиться верхом, наверняка хорошие наездники сразу разглядят во мне неумеху. Но ничего не поделаешь.
И уже через минут двадцать я, выдвинулся сопровождении Некраса и Хловудия, который и вовсе держался в седле, будто бы оседлал медведя, порой даже хватался за конскую гриву. Вот в такой компании мы выехали вперёд.
Хлавудия я бы не брал с собой, но он такой большой, представительный, что даже если будет стоять в сторонке и ничего не делать, всё равно любой противник так или иначе заострит внимание на этом громиле. А в этом времени параметры роста, веса, мощи воина сразу же внушали либо страх, либо, если этот воин был маленьким, снисхождение. Ведь нет ещё огнестрельного оружия, которое всех уравнивает.
Мы подъехали, я посмотрел на людей, которые вальяжно сидели в седле, перекинув две ноги на одну сторону. Один из них в хорошем доспехе, может быть, только немного уступающим моему, что-то прокурлыкал.
— Славный бек спрашивает тебя, кто ты такой, и по какому праву ты городишь город, когда это не было дозволено, — без какого-либо акцента, будучи явно носителем славянского языка, переводил всадник.
Он был и без оружия и вовсе одет в лохмотья.
— А почему я должен спрашивать у кого-то дозволения? Не слышал я, чтобы мой род платил кому-то выход, — спокойно, не выказывая высокомерия, даже немного недоуменно, говорил я.
Не нужно дразнить своего собеседника до того, как я получу хоть какую-то внятную информацию. Так что пока показываю непонимание ситуации. Пусть объяснят.
— Великим ханом Аспарухом славному беку поручено по осени собрать выход с того рода, который здесь живет. Иные бейки будут собирать с других родов славянских. Наш Великий Хан одолел всех тех, кто мог бы прийти к вам за хлебами, красивыми девами и вашим скотом, — сказал толмач.
— Вот как? А ведь и раньше никто не брал у нас дев, и скот наш не уводил. Почему вы посчитали, что в этом лете будет иначе? — поинтересовался я.
Тот, который говорил переводчику, не спешил с ответом. Он снял шлем и пристально посмотрел на меня своими немного узковатыми глазами. Словно бы в процессе создания этого человека участвовал не только азиат, но и родитель европейского вида. Впрочем, остальные тоже были такими же. Но все неизменно черноголовые, низкого роста.
— Ты хочешь сопротивляться славному беку? — через некоторое время произнес переводчик, пытаясь даже передать интонацию своего хозяина.
— Но я уж точно не отдам своего. Ты приходишь по праву сильного забирать то, что принадлежит мне. Так почему же по праву сильного я не могу отбиться от тебя и, может быть, даже прийти к тебе и забрать то, что принадлежит тебе? — сказал я.
Хотелось бы и дальше продолжать разговор, не объясняя раскладов, но, видимо, этого у меня не получится. Пора уже и указать о своих намерениях.
— Понимаешь ли ты, славный воин, который одел чужую броню, ту, которую славяне никогда не умели делать, что в таком случае мы сожжём все ваши жилища, убьём всех ваших мужей, заберём всех ваших дев и юных мальчиков? — мой собеседник уже явно раздражался.
Он, будучи росточка невеликого, смотрел, скорее,