— Болгары будут с нами. Но только в том случае, если увидят, что мы можем одолеть аваров. А если мы будем выступать слабыми силами и надеяться только на то, что болгары приведут с собой десять тысяч — больше они вряд ли смогут — степняки не пойдут. Они не самоубийцы. Они не славяне, чтобы драться за свои земли, за свою волю, — сказал я твёрдо, глядя каждому в глаза.
Да, от хана Аспаруха прибыли гонцы, которые примерно всё то, что я сейчас озвучил, мне и сказали. Такого плотного союза, который сейчас назревал между склавинами и антами, с болгарами не получалось. Я их прекрасно понимал. Если сейчас напасть на аваров, когда впереди ещё много хорошей погоды, и летом они могут прийти всем своим войском — и в болгарские степи, и к славянским городам — это попахивает откровенным безрассудством. Как маленькая, пусть и зубастая и решительная собаченка укусила слона.
— Более того, задерживаются те наёмники, которых я нанял в Константинополе, — теперь я наставил свой строгий взгляд на представителя империи, Анастаса.
Он отвёл глаза, нервно теребя край своей туники. Возможно, и сам не понимал, что происходит. Но крепости по Дунаю, с одной стороны, не пропускали к нам наёмников, а с другой — и не запрещали им идти в славянские земли. Странная, конечно, ситуация. Складывалось ощущение, что Феодора или её муж хотят вынудить меня сделать большую ошибку — и удариться головой о стену. Где стена — это мощное войско аваров. Ну и чтобы при этом особых шансов я не имел, но уменьшил бы поголовье аваров.
— Нечай, — обратился я к одному из своих доверенных лиц, человеку, которому доверял как себе. — Сколько должно прибыть от славянских родов молодых воинов для обучения?
— Почитай, не менее шести тысяч, — сказал он, уверенно выпрямив спину.
Я вновь окинул взглядом всех присутствующих. Надеюсь, не стоит им объяснять, что эти шесть тысяч, если бросить их в бой уже через месяц, окажутся лишь статистами, по недоразумению некоторое время бывшими живыми. Но если этих людей нормально снарядить — а наша промышленность только набирает обороты, — если обучить их, а инструкторов у нас уже хватает, то тогда получится очень даже серьёзная сила.
— Если я начну среди антов собирать воинов, авары прознают об этом и нападут на нас раньше, чем ты этого ждёшь, — сказал Харив, нахмурив брови.
— Отправляй своих воинов в мои поселения по десяткам, чтобы не заметно было. Но авары и так будут о чём-то догадываться, когда вы начнёте обустраивать свои города и превращать их в неприступные крепости. Постарайся сделать так, чтобы было достаточно дозоров, и никто не отправился сообщать нашим врагам, что происходит в землях антов. То, что мы готовимся к войне с аварами, думаю, они уже догадываются, — сказал я, пристально глядя на Хорива.
А потом я перевёл взгляд на Анастаса:
— Ты, как представитель империи, знаешь почти всё то, о чём мы говорим. Мы не скрываем своих планов от тебя. Но чем помогает нам империя, когда мы готовимся избавить её от злейших врагов? — с нажимом говорил я, стараясь донести до него всю серьёзность ситуации.
— Империя переживает не лучшие свои… — начал было Анастас, но я перебил его:
— Да брось ты, Анастас! Разве же я не знаю, какие времена переживает нынче империя? У вас оружия и доспехов сейчас больше, чем хлеба. Так почему нет оружия и доспехов у моих воинов? — выкрикнул я.
Конечно, несколько грешил против истины. Мы вооружали воинов так быстро, как, наверное, никто бы не смог, ну может только кроме империи. Но этого мало. И если есть хоть какая возможность, чтобы римляне помогли, так пусть. Лишним не будет.
Ситуация такова, что число воинов объединенного славянского союза зависит почти сто на сто процентов от того, сколько будет оружия у нас. Людей хватает и для того, чтобы выставить сто тысяч. Но как их прокормить, одеть, обуть, вооружить?
Уже заработали штукоуфены в прикарпатских поселениях склавинов. Уже практически половина всех кузнецов, которых только можно было найти среди славянских родов, трудились над тем, чтобы производить примерно наполовину хозяйственный инструмент и вооружение.
Получается, что я создал что-то вроде мощнейшей по нынешним временам государственной корпорации тяжёлой промышленности. И взял вопрос распределения инструментов и орудий труда в свои руки. Считаю, что это очень удачное решение. Таким образом я ещё больше усиливаю свою власть, ведь от лояльности ко мне сейчас зависит то, насколько будут развиваться славянские роды. Ведь в родах идет недостача кузнецов, они вынуждены брать мои орудия труда. Да и у нас лучше выходит ковать, в мануфактурах, с обилием железа.
Когда была посевная — а она, в принципе, ещё и не закончилась — ко мне прибывало немало представителей от других родов. Они смотрели, что и как происходит. Удалось сделать десять плугов с колёсами для более лёгкой вспашки, и эти конструкции были оценены всеми по достоинству. Ведь достаточно даже одной кобылы. Нет? Так и два мужика потянут.
Косы, которыми некоторые косили траву ещё в том будущем, что я покинул, также заменяли десять работников с серпами. Да и серпы мы изготавливали куда как более качественные.
Кроме того, мы наладили производство сельскохозяйственных топоров, двуручных пил, ножовок, рубанков. Последних, конечно, немного, так как для двуручных пил нужна сталь такого качества, которую было бы даже грешно тратить только на хозяйственные нужды. И всё же в каждом роду теперь по одной пиле — и это значительно облегчает труд.
Что же касается вооружения, то копий мы наделали уже более четырех тысяч штук. Учитывая, что каждый род отправлял своих воинов уже с метательными короткими копьями, безоружных к нам вовсе не приходили. Иные так и снаряжали всем родом неплохо, порой и с кольчугой приходили. И все равно, не было того одоспешенного войска, добиться чего я желал.
Конечно, краеугольным камнем были доспехи — вот их изготовлять было куда как сложнее. Да и хорошие мечи… Их производство требовало не только мастерства, но и огромных затрат. Каждый клинок, каждая пластина брони добывались упорным трудом, и я знал: именно они станут залогом нашей будущей победы.
Кстати, по большей части мы сейчас делаем образцы клинков, подобные тем, что появятся в XVI веке, — с такой гардой, чтобы надёжно защищала кисть. Некоторые, как я, стали предпочитать тяжёлые шпаги — они дают преимущество в силе удара, хотя