Интересно, сколько времени я провёл в отключке, раз тело настолько одеревенело и оголодало. И была ли это отключка или я просто ничего не помню? Может головой стукнулся?
План потихоньку вырисовывался, так что вторую часть смены я отпахал с ещё большим усердием. Но всё равно смог заработать лишь семь кредитов. Обидней всего было за последние тележки. Пресс уже мигнул зелёным, когда я вывалил на него очередную кучу костей, но сканер кредит не начислил. Потому что смена закончилась, и получилось так, что последний час я проработал вообще бесплатно. Несправедливо, ведь этот час был самым тяжёлым — сил совсем не осталось.
После окончания смены половина побрела в столовую, остальные сразу на выход. Я присоединился к первым и все имеющиеся кредиты вновь потратил на кашу и воду. В этот раз действовал умнее — оторвал кусок свитера, обмотал им кран, соорудив этакий импровизированный фильтр. Вода от этого не стала сильно вкуснее, но хотя бы осадка на дне больше не было.
Наевшись и напившись, если можно вообще применять подобные слова к местным порциям, я направился на выход. Снял и повесил в шкафчик костюм с перчатками, после чего вернул маску. Проверяющий тщательно прощупал мою одежду, снял обувь и потряс, и даже заглянул мне в рот, чтобы я не унёс ничего ценного.
На мой вопрос, за что тут так трясутся, чтобы я хоть знал, что стоит воровать, он не ответил.
Выйдя из цехового ангара, побрёл в сторону жилмодулей. Тело мечтало лишь о том, чтобы принять горизонтальное положение и вырубиться. Но умом я понимал, что сейчас это для меня слишком большая роскошь.
Пройдя половину пути, остановился возле небольшой горы мусора, перегородившей узкий проход между домами. Уселся прямо тут, стянул один ботинок и вытащил стельку, вернее то, что от неё осталось.
Повозился, чтобы достать кость толщиной с палец. Пришлось пробить ей подошву, чтобы она нормально уместилась, и прикрыть стелькой. Теперь у меня дыра в ботинке, зато острая кость в руке.
Осмотрев вынесенную контрабанду, принялся скоблить ею по шершавой каменной плите, на которой сидел. Костяшка была небольшой, аккурат в ладонь умещалась. Похоже, тот, кто рубил мясо, ударил наискось, отчего один край получился скошенным. Вот его я сейчас и затачивал.
— Эй, выродок, это моё место, а ну пошёл отсюда! — послышался гневный крик со второго этажа.
Подняв голову, увидел недовольную морщинистую рожу в обрамлении клочков седых волос. Ещё не старик, но уже близко к этому званию. Мужик гневно смотрел то на меня, то на кучу мусора.
Проследив за его взглядом, я увидел там примитивную клетку из металлических прутьев, прикрытую ворохом вонючей ветоши. В центре валялся жирный дохлый таракан, а дверца поддерживалась хлипкой конструкцией из прутьев и проволоки.
— Моё место, — повторил мужик. — Крыса моя.
— Нет там никакой крысы, — я продолжил методично затачивать костяшку.
— И не будет, ты же её спугнул. А ну брысь отсюда, пока смотрителей не позвал, говнюк мелкий.
Оставшись удовлетворённым остротой, я медленно поднялся, пряча кость в карман. Посмотрел на старика, тот в ответ зачем-то попытался в меня плюнуть, но промахнулся. Ударом ноги я вышиб поддерживающую конструкцию, а сама клетка полетела куда-то вглубь переулка. Поди доберись туда теперь через весь этот мусор.
— Ах ты скотина! Тварь, выродок! А ну стой, сейчас я…
Голова исчезла, а голос теперь доносился откуда-то из глубин дома. Пожав плечами, я направился к жилмодулю. Пока он там спустится, пока найдёт меня в толпе таких же оборванцев… Удачи ему, нечего было плеваться. Сдалась мне его крыса.
В жилмодуль я вошёл одним из последних, большинство уже разлеглось по своим койкам, но в дальнем конце была какая-то возня. Я заметил пятёрку прихвостней местного воротилы, которые пинали кого-то, лежащего на земле.
Один из них мельком оглядел барак и увидел меня.
— Э-э, Лихой. Тут свежак вернулся.
Все тут же выпрямились и уставились на меня. Я же не отводил взгляд от двух бедолаг, корчившихся на полу в луже красного.
— Эй, сюда подойди, — лениво произнёс Лихой.
Я молча пошёл вперёд, расслабленно, спокойно. Остальные жильцы при этом делали вид, будто их тут нет. Никто даже не смотрел в ту сторону.
Подходя ближе, я заметил навес, растянутый между трёх двухъярусных кроватей, выставленных буквой «П». Получился этакий жилой уголок, в центре которого стоял стол, а на нём — еда. При виде стола у меня рот наполнился слюной.
Печенье, галеты, две банки паштета, куски вяленого мяса, две пластиковых бутылки, одна с водой, другая с чем-то мутным. Да эти твари тут пируют, пока другие пашут. И с нас ещё и деньги трясут.
— Где мои кредиты, сучка? — вперёд вышел Лихой.
Я вытянул вперёд левую руку с браслетом. Конечность под вечер начала слушаться, хоть и ныла. Пальцы двигались с трудом, зато сероватый оттенок кожи уже сошёл.
— Так-то, сученыш, — довольно пробасил главарь, подходя ближе и протягивая свой браслет.
В этот момент я атаковал. Взмах получился корявым, неуклюжим, но многого от меня и не требовалось. Острие прошлось по лицу ублюдка, оставив на щеке кровавый росчерк. Главарь заорал и отшатнулся, чем я и воспользовался.
По-хорошему надо бы дожимать, но разумом я понимал, что шестеро на одного — плохой расклад. Потому резко отскочил, разрывая дистанцию и выставив перед собой оружие.
— Назад, суки! — взревел я бешеным голосом. — Порежу любого, кто сунется.
— Сученыш… — Лихой с удивлением смотрел на окровавленную руку, которую до этого прижимал к щеке. — Тебе хана, ты уже труп. Кидай заточку, иначе…
— Завали хлеборезку, — оборвал я его. — Я уже труп, ты сам подтвердил. Мне терять нечего, сдохну, но вас с собой на тот свет заберу.
Все шестеро замерли на месте, глядя то на меня, то на окровавленную кость в моей руке. Если набросятся все разом — мне хана. Лягу третьим на пол и буду пускать кровавые пузыри вместе с этими бедолагами. И это в лучшем случае.
Дыхание сбилось, усталость навалилась с новой силой, но адреналин бил в виски, заставляя мозг работать на всю катушку. Моментально оценил врагов. Трое пошатываются, взгляд расфокусирован, остальные двигаются вальяжно, но осторожно. Похоже, вся компания уже давно квасила и останавливаться не собиралась.
Проблема была в Лихом. Он двигался как-то странно, было в нем что-то нечеловеческое, и я никак не мог сообразить, что именно.
Но, как я и предполагал, храбрецов среди этих тварей не нашлось. Так