— Если только он не приберег меня на потом… — бормочу я себе под нос, поднимая взгляд на звук шороха внутри корабля.
Если бы я не знала лучшего, я бы сказала, что он что-то ищет. Я тру лицо обеими руками. Ладно. Я посплю здесь и буду надеяться, что этот парень — достаточная защита от других хищников. Когда взойдет солнце — или солнца? я так и не посмотрела — я попытаюсь вернуться к дороге, к рынку, к Джейн. Я беспокоюсь и за остальных тоже (не за Табби, правда, только за Мадонну), но Джейн на первом месте.
Если я смогу найти ее, может, мы действительно придумаем способ вернуться домой? Клыкастый намекнул, что прилетать и улетать с Земли не так уж сложно, верно? Он был там достаточно раз, чтобы бегло говорить по-английски. Кто-то на этом рынке знает, как вернуться, так что надежда еще не потеряна.
Мне просто нужно избегать гигантских слизней, когда я туда доберусь. О, и Тревора. Гребаного Тревора.
Какой-то предмет перелетает через борт корабля и с грохотом падает в траву прямо перед моими ногами. Я поднимаю голову и вижу дракона, стоящего на задних лапах, руки скрещены на груди, хвост сердито хлещет сзади.
Мой взгляд перемещается с него на предмет на земле.
Похоже на какую-то гарнитуру, неоново-розовые наушники с шумоподавлением и микрофоном. Честно говоря, выглядит как что-то, что мой младший брат, Нейт, мог бы надеть во время рейда в своей любимой ММО-игре.
Осторожно я сползаю со своего импровизированного сиденья и направляюсь к ней.
Штуковина оказывается намного тяжелее, чем выглядит, и такого яркого и веселого цвета «Барби-пинк», что кажется неуместной в жутком лесу. Взглянув на дракона, я вижу, что он чего-то ждет. Чтобы я надела это?
Сглотнув и помолившись, я надеваю наушники, натягивая их на голову и устанавливая микрофон перед губами.
— Раз-два, проверка, — бормочу я от нервозности.
Ничего не происходит. Я ощупываю гарнитуру в поисках какой-нибудь кнопки, выключателя, который могла пропустить. Вроде ничего нет.
— Что это? — кричу я, но дракон просто приседает, цепляясь пальцами за край корабля.
Я даже не замечала, что у него вообще есть пальцы. Когда он ходил раньше, казалось, что у него лапы.
Он пялится на меня, лениво покачивая хвостом, а затем рычит что-то на явно другом языке. Это не бессмысленные звуки животного; парень пытается говорить со мной. Я слышу, что он говорит, но для меня это ничего не значит. Это настолько чуждый язык, насколько я когда-либо слышала, словно пытаешься понять рычание и ворчание волка.
Затем что-то происходит. Гарнитура загорается, светясь розовым вокруг моей головы, как нимб, и я слышу слова, произносимые неестественным, отрывистым голосом.
— Ты… хочешь…
Я удивленно моргаю, а затем указываю на себя одним пальцем.
— Ты спрашиваешь меня, чего я хочу? — уточняю я, но существо не отвечает.
Он слегка наклоняет голову набок, пока я постукиваю пальцем по концу микрофона. Эта тупая уродливая гарнитура, похоже, какой-то примитивный переводчик. Он и близко не так хорош, как тот, что Джейн подарила мне перед поездкой в Португалию; я смогла насладиться двухнедельным отпуском почти без трудностей перевода.
— Я думала, пришельцы должны быть технологически продвинутыми, — с раздражением обвиняю я.
Микрофон — который, как я полагаю, мог бы переводить мои слова — похоже, не работает. Может, он такой же сломанный, как и все эти упавшие корабли?
Чувак рычит что-то еще, его рот раскалывает бесконечную черноту на нижней половине лица. Я вздрагиваю при виде его языка, пот выступает на коже, пока я переминаюсь с ноги на ногу в явном дискомфорте. Просто не думай об этом, Ив. Не начинай.
— Понимать… не…
Ладно.
Он не может понять меня, но знает слово «мелкая», а также слово «нет» на английском? Прекрасно.
— Блядь, — снова ругаюсь я, и парень издает ужасающий рык, не требующий перевода для понимания.
Я делаю неверный шаг назад, врезаясь в ствол дерева. Орехи падают с веток, рассыпаясь по земле у моих ног.
— Нет.
Вот опять, дракон говорит на моем языке. Я смотрю на него, удивленно моргая. Он добавляет что-то на своем языке, и я жду, пока звуки дозвона AOL из 1995 года в переводчике пробулькают слова.
— Мелкая… есть… ты.
— Ну ладно тогда, — отвечаю я с бормотанием, снова потирая лицо. Я указываю на орехи и изображаю, что ем один. — Они ядовитые? Можно мне их есть? Я умираю с голоду.
Дракон склоняет голову набок, когти втягиваются в костяшки, когда он поджимает пальцы, сжимая кулак. Когда он это делает, я понимаю, почему приняла его руки за лапы. Именно так они сейчас и выглядят. Он отворачивается и исчезает в корабле, пока я ругаюсь себе под нос, сползая на землю и садясь в редкую траву. Если присмотреться, я могла бы понять, что это вовсе не трава, а миллионы крошечных зеленых антенн, торчащих из земли…
Сцепив зубы, я наблюдаю, как похожее на сверчка существо с десятками ног выкапывается из земли и ускакивает. Вскрикнув, я вскакиваю на ноги и нахожу убежище на импровизированном сиденье-дереве, наблюдая, как «трава» оживает в быстро сгущающейся тьме. Розовое свечение гарнитуры становится единственным источником света, предлагая мне нежелательный вид на жуков, пока они скачут прочь в поисках еды. Или пары. Или чего-то еще.
Я обнимаю гладкую поверхность ствола дерева и прижимаюсь к нему щекой, закрывая глаза и заставляя свой разум отвлечься от вопросов «а что, если» и бесконечных возможностей. Ладно, парень дал мне переводчик. Это хороший знак, верно? Вероятно, он не собирается меня есть. Может, поэтому он продолжает называть меня мелкой? Я недостаточно большая даже для закуски?
Слезы наворачиваются на глаза, но я отказываюсь их признавать. Я не буду плакать. Я собираюсь сделать единственную разумную, рациональную вещь, которую могу сделать прямо сейчас: поспать.
Поначалу задача кажется невыполнимой, но как только я даю своему телу разрешение отключиться, я проваливаюсь в сон.
Как ни странно, в мои сны вторгается образ того парня-мотылька, его бесконечные темные глаза роют туннель прямо в глубины моей души.