— Правда? — спрашивает она, шмыгая носом и вытаскивая бедную Мадонну из кармана. Она прижимает опоссума к груди и щурит на меня глаза. — Если ты врешь, я завтра уволю Джейн. Я знаю, ты в курсе, сколько труда она вложила в мою карьеру, но ты можешь все испортить для нее прямо сейчас.
Боже, я ненавижу эту женщину.
— О, я бы никогда тебе не соврала.
Я нагло вру ей в лицо и даже улыбаюсь при этом. Почти. Я не особо могу улыбаться сейчас. Когда уголки моих губ пытаются приподняться, я вспоминаю, что Джейн пропала и что я видела, как парня сожрал гигантский инопланетный слизень. А еще есть тот парень-мотылек…
— Скоро все закончится. — Я пытаюсь похлопать Табби по руке, но она отдергивает ее.
Пожалуйста, пусть следующий слизень заберет ее.
— Слышишь? — спрашивает Коннор как раз перед тем, как молнию у входа в палатку снова опускают вниз.
«Люди… питомцы, мясо или пары» — должно быть, отличный рекламный слоган. Я чертовски надеюсь, что меня выберут в качестве питомца, хотя никогда в жизни не мечтала о таком желании.
Тревор возвращается внутрь, отходит влево и скрещивает свои бугрящиеся зеленые руки (обе пары). Он смотрит на Табби, но та лишь злобно глядит на него и показывает средний палец.
Еще одно существо заходит следом за ним, и я с облегчением вижу, что этот парень тоже внешне гуманоид. Темно-серая кожа, золотые отметины, которые, кажется, сверкают при движении, плюс два глаза, один нос и рот (все находятся ровно там, где и должны быть). У него, правда, торчат два огромных бивня из широких губ и есть пара спиральных рогов, но это ничто по сравнению со слизнем.
Сойдет.
Его глаза переходят на меня. Они напоминают мне козьи — сплошь желтые с квадратным зрачком, — но они узнаваемы. Я вижу в них огонек понимания, когда они встречаются с моими.
— Я возьму обеих самок, — говорит он — на английском, заметьте. (прим. от редактора: по сути, на русском, хехе)
Тревор бросает на него взгляд, способный обрушить гору.
— Нет. Можешь забрать уродину.
Это тоже на английском, что бесит до чертиков. Если эти пришельцы собираются поливать меня дерьмом, не могли бы они делать это на другом языке?
Парень с бивнями и Тревор сверлят друг друга взглядами, но в конце концов новичок ругается и лезет за пояс, доставая несколько монет и передавая их в ожидающую ладонь другого мужчины. Когда Парень с бивнями шагает через комнату ко мне, я напрягаюсь, но не пытаюсь бежать.
Куда мне вообще бежать?
— Береги себя, Коннор, — шепчу я. С Табби я не утруждаюсь, потому что… пошла она.
— Знаешь что? Плевать я хотела на то, что говорила: после такого Джейн точно уволена. Как только я закончу смешивать ее имя с грязью в соцсетях, никто в этой индустрии ее больше не наймет.
Я закрываю глаза, когда Клыкастый наклоняется, но он удивляет меня, подхватывая на руки и поднимая с земли. При этом пакет с раствором натягивается, и игла вырывается из кожи, вызывая новое кровотечение.
Этого достаточно, и затем, в одно мгновение, я оказываюсь в кузове повозки.
Глава 3
Надо мной натянут навес, закрывающий от палящих лучей безумного солнца. Когда я пытаюсь поудобнее устроиться, моя рука выскальзывает из тени, и золотистый свет, кажется, обжигает кожу. Зашипев, что напоминает мне об опоссуме Мадонне, я резко дергаю руку обратно в тень и сажусь.
Повозка трясется по грунтовой дороге, окаймленной дикими цветами. Впереди виднеется лес с такими высокими деревьями, что навес повозки отрезает их на уровне стволов; я не вижу, где они заканчиваются. Оглянувшись через плечо назад, я вижу обшарпанные металлические стены, скрепленные болтами кое-как. Достаточно сказать, что это не совсем та высокотехнологичная научно-фантастическая обстановка, которую я ожидала от инопланетной расы. Э-э, рас?
Потому что за такой короткий промежуток времени меня уже представили четырем разным видам.
Я проверяю запястья и лодыжки, но я не прикована к повозке и не связана. На самом деле, я чувствую себя в миллион раз лучше, чем раньше. Быстрая проверка раны на бедре показывает, что повязка, которую наложила Аврил, все еще на месте. Может, Клыкастый сделал мне какую-то особую инопланетную прививку или типа того?
Что бы ни случилось, я проснулась, и я все еще здесь — где бы, черт возьми, это «здесь» ни находилось.
— Прошу прощения, — начинаю я, прочистив горло, прежде чем попытаться проползти по тюкам ткани подо мной в сторону возницы.
Я уже вижу, что это тот самый серокожий мужчина с бивнями. Он мельком оглядывается на меня, а затем хлопает по сиденью рядом с собой.
Я тут же настораживаюсь.
Не знаю, как другие интерпретировали бы ту фразу — про питомцев, мясо или пары, — но вот что поняла я: люди здесь — расходный материал. Имущество. Скот. В общем, мы немногого стоим. И парень, который купил меня, ведет себя мило?
Может, он подобрал меня на рынке, как я подобрала Аннабель (это моя кошка, помните) в местном приюте? Могу я быть здесь чьей-то кошкой? Верным компаньоном? Очаровательной дурочкой, которая зарабатывает деньги для своего хозяина в инопланетном аналоге социальных сетей?
— Садись, — рычит мужчина; голос у него гортанный и с акцентом, но понять легко.
Мало того, что он говорит по-человечески, так из всех семи тысяч с лишним языков в мире он говорит именно на моем человеческом (ака английском). У меня еще не было времени или досуга, чтобы запаниковать, так что я остаюсь в оцепенении шока, окаймляющего мою реальность, и делаю так, как просит мужчина.
Это один положительный момент — насколько гуманоидным он кажется. У него плоская грудь (правда, без сосков), великолепный пресс и бугрящиеся бицепсы.
Он не смотрит на меня, когда я занимаю место слева от него, несколько минут глядя на лошадь передо мной, пока я пытаюсь заставить свой одурманенный мозг понять, что… эта тварь определенно не лошадь.
У нее огромные копытоподобные ноги, четыре конечности и отдаленно напоминающее лошадиное тело. На этом сходство заканчивается.
У существа, на которое я пялюсь, грубая коричневая шкура, похожая на древесную кору. А еще у него есть крылья, которые выглядят как паутина из ветвей и листьев. Тот же материал растет у него на шее и вдоль извилистого изгиба длинного хвоста. Оно издает низкий лающий звук и дергает похожими на листья ушами, цокая по дороге.
— Это кийо, — объясняет Клыкастый, и