[2] Третий ранг генерала — нижний. Соответствует нашему генерал-майору. Верхний — генерал первого ранга генерал-полковнику, а просто генерал без указания ранга — генералу армии.
Глава 17
Общее состояние Ардора уверенно ползло к отметке в тридцать миллионов. Цифра, показавшаяся среднему егерю чем-то на уровне «там, где он живёт, бог лично ходит за него свечи ставить». Но сам Ардор смотрел на эту сумму с осторожным удовлетворением. Приятно, удобно, но до «настоящих игроков» как от старшинского закутка со столиком и пачкой бумаг до генеральского кресла и длинноногой секретуньи — затейницы.
Тридцать миллионов позволяли приобрести неплохой заводик, торговую компанию средней жадности или приличный воздухолёт, с джакузи на борту и парой хорошеньких стюардесс. Можно купить пару доходных домов в столице обеспечив себе уверенный поток ренты, попутно завести коллекцию хорошего оружия и не считать каждую монету в кошельке. Но не более. На уровне тех, кто оперировал сотнями миллионов, он по‑прежнему числился в категории «обеспеченный мальчик».
Разброс в доходах в государстве был весьма значительным. От двухсот монет в месяц до сотен миллионов в год. На такой разнице в любом другом мире уже закипала бы революция с факелами, баррикадами и тихими детскими вопросами: «папа, а что такое гильотина?». Здесь же система удерживалась за счёт хитрой мелочи: даже на эти самые двести монет в месяц вполне можно было прожить, не влезая в вечные долги. Если, конечно, не пытаться одновременно пить, как генерал в отставке, и одеваться, как любовник оперной дивы.
А у кого с доходами совсем плохо, королевство подбрасывало материальную помощь, выравнивая их доход как раз до тех самых двухсот монет. «Социальный минимум по‑шардальски»: чтобы никто не умер с голоду, но и не слишком возгордился. Нечто вроде государственной программы «Сделай нищего безопасным».
Солдат в регулярном пехотном полку получал триста. Денег на руки меньше, чем у какого‑нибудь городского писца, но жил он при этом на всём казённом: форма, сапоги, койка, пайки, иногда даже развлечения в виде бесплатной драки на плацу. Никакой аренды, коммуналки, налогов на имущество ‑ уже серьёзная экономия.
Чуть выбивавшийся из общей массы работник, учитель со стажем, врач, отработавший десять лет, или нормальный сержант, получал уже четыреста–пятьсот монет. Этого хватало для нормального бюджета семьи из четырёх человек. Дети в целых ботинках, жена приличном платье, а главное ‑ можно раз в месяц позволить себе «жизнь» в виде театра или нормального ресторана. Не каждый день, конечно. Чай не маги и не баре.
На этом фоне весьма обеспеченный молодой барон, высокий, лицом вполне в формате «красавчик с плаката» и уже с орденом на груди, по городу ходил как ходячая катастрофа. Он наглухо сворачивал юные девичьи головки набок, порождая настоящий ураган, который сносил почтенных матерей семейств и их мужей, как неудачно припаркованные экипажи.
Мамы в модных шелках строили сложные траектории между приёмами, чтобы «случайно» оказаться с ним в одном углу зала, отцы, подсчитывая в уме состояние баронства и перспективы, делали вид, что разговаривают о политике, но на самом деле примеряли на своих дочек фамилию «Ардор». Сами девицы… девицы, в лучшем случае, пытались сохранить видимость достоинства. В худшем ‑ теряли его вместе с прямой осанкой при виде его плеч.
И на Ардора потоком сыпались приглашения: вечера, премьеры, приёмы, благотворительные сборища, где в качестве «благотворительности» выступало чьё‑то обтянутое шёлком тело.
Конверты с тиснением, карточки на шёлковой бумаге, визитки с гербами. На тумбочке у него иногда образовывалась приличная стопка того, чему в штабе позавидовали бы, словно запасу бланков строгой отчётности.
Он же, к тихому недоумению светского общества, ходил только на балы в Дворянском собрании, а всё остальное вежливо, но последовательно игнорировал.
Мероприятия в Офицерском собрании он вполне мог не посещать по формальному признаку, не являясь офицером. Да, барона, конечно, не выгнали бы. Титулованные дворяне даже в солдатских и сержантских чинах вполне спокойно посещали Собрание. Но всё это существовало на узкой тропе между приличным и возможным.
А шум с цирком убийц всё нарастал, как и был обязан хороший, добротный скандал. Контрразведчики действительно обнаружили в вещах артистов не только привычный набор «бедного циркача» ‑ дырявые костюмы и уставшие клоунские ботинки, ‑ но и кучу контрабанды оружия и наркотиков. Пистолеты, метатели, спрятанные в реквизите, ампулы с запрещённой алхимией в фальшивых гирях, дурманные порошки в мешках с цирковыми сувенирами.
А у директора, помимо всего прочего, нашлись ещё и накопители приличной ёмкости и набор боевых ядов, оформленных под «ингредиенты для фейерверков». Это делало легенду о диверсионно‑разведывательной группе из вражеского королевства непрошибаемой: оружие, яды, кристаллы есть ‑ чего ещё вам нужно для счастья, господа генералы?
Когда же особо въедливые аналитики стали сопоставлять дни гастролей цирка с похищениями, заказными убийствами и «таинственными исчезновениями» по всей стране, всё расцвело такими красками, что Сыск и городская полиция только скрипели зубами от зависти.
Сделать, впрочем, они уже ничего не могли. Цирк этот известный уже больше десяти лет гастролировал по всему миру, и в королевстве гостил постоянно и никто, не мешал раньше поковыряться в их внутренностях: документы, маршруты, связи. Но так уж устроен мир: пока караван идёт тихо, никто не заглядывает, чем гружены повозки.
Зато контрразведка дивизии, а частично и всего Корпуса, получила не просто жирные плюсы в личные дела, а вполне ощутимые награды. Полковника Куриса наконец‑то наградили генеральскими коронами на погоны сразу забыв его шутливое прозвище — «самый долгоиграющий полковник на севере», десятки офицеров получили звания и ордена, не забыв и тех, кто «просто делал свою работу».
Старшина Ардор внезапно оказался в числе этих «тех». Его наградили Серебряной Звездой Севера и золотым кортиком. Звезда ‑ за «личный вклад в обеспечение безопасности границ», кортик ‑ «за проявленную храбрость, инициативу, личный героизм и высокую боевую выучку при выполнении особого задания».
Награды такого уровня уже автоматически вписывались в краткое описание при любом официальном представлении. Он теперь был не просто «барон Унгор», а: «Кавалер двух орденов Звезда Севера, награждённый золотым оружием, барон Унгор».
Всё это стало приятным дополнением к резко возросшему авторитету молодого старшины. Теперь, когда он приходил на склад за необходимым довольствием, разговоры шли как‑то подозрительно быстрее. Там, где раньше начиналось вечное: «старшина, вы поймите, вот тут нет в наличии, а вот тут…» ‑ теперь чаще звучало:
‑ Сейчас посмотрим, что