— Что я могу? — прошептала она.
— Намного больше, чем тебе кажется. Ни один из тех, кто жил в неволе, не знает пределов своих сил. Но я не могу забрать тебя без твоего согласия. Это наш закон. Так мы защищаем тех, кто с нами.
— Тогда да. Забери меня. Если ты этого не сделаешь, они убьют меня.
Тень кивнула.
— Знаю. Мадам очень хочет твоей смерти. Мы не знаем почему, но узнаем.
— Тогда забери и Бена. И девочек. Они тоже в опасности.
От одной мысли об этом ей стало дурно.
— Мы не можем, Семь.
— Тогда я не уйду. — Голос её дрогнул. — Я не оставлю их.
Она не хотела оставлять Бена. Должен был быть способ освободиться и вернуться к Бену.
— Если останешься, ты погибнешь. И тогда уже никогда не вернёшься к нему. А без тебя им будет безопаснее. Ты сама это знаешь.
— Почему нельзя взять его со мной?
Спенсер вздохнул.
— Он слишком привязан к внешнему миру. Если его исчезновение заметят, начнутся вопросы. Возможно, однажды мы сможем. Но сейчас — нет. Мы проследим, чтобы он был в безопасности. Пойдём с нами, Семь. Остальное решим потом.
Она понимала — другого выхода нет. Если останется, погибнет. Если уйдёт, у неё появится шанс — вернутся к Бену. Он будет волноваться, но она найдёт способ и сообщит, что жива.
Впервые в жизни Семь поверила: её судьба не закончится под рукой палачей Мадам. Она найдёт способ выжить — и, может быть, вернуться к тем, кого любит.
К бену и девочкам.
В конце концов, в секретном месте будет лучше чем на плахе.
— Хорошо, — прошептала она. — Заберите меня с собой.
Глава 11
Пять лет спустя
Ему предстояло заполнить ещё больше бумаг. Бен со злостью бросил ручку на стол. Вечно эта проклятая гора документов — стоит подать одно судебное предписание, как тут же натыкаешься на другую стену.
— Есть минутка?
Бен вздрогнул. Он даже не услышал, как Джин вошёл. Впрочем, в последнее время это стало привычным — его мысли всё чаще блуждали где-то далеко.
— Конечно, — он прочистил горло и приглашающе обвёл рукой комнату. — Можешь сесть, если найдёшь место.
— Я не осмелюсь. В прошлый раз, когда я пытался, случайно передвинул кое-что важное. Помнишь?
Джин ухмыльнулся, медленно подходя к столу. Очевидно, брату было что-то нужно. Жаль только, что у Бена больше не осталось ничего, чем он мог бы поделиться.
Он не справился. И добавить к этому было нечего.
— Что тебе нужно, Джин?
Тот вздохнул:
— Речь идёт о Дафне.
Вот это действительно привлекло внимание Бена.
— Её нашли?
— Нет, конечно, нет. Я уже говорил тебе тысячу раз: Дафна в безопасности и под защитой. Пока мы продолжаем делать то, что делаем последние два года, с ребёнком ничего не случится.
Он, конечно, это знал. Довериться Джину после того кошмара на море было рискованно, но, как оказалось, — спасением. Джин обожал своих племянниц, и если кто-то и был способен нарушить закон, не задумываясь о последствиях, так это его старший брат.
— Так что происходит? — Бен взглянул на часы. — Она сейчас должна быть у репетитора.
— Она там.
Бен вопросительно поднял бровь.
— Тогда к чему ты клонишь?
— Элла сказала, что Дафне снова снится та девушка.
Бену захотелось швырнуть что-нибудь через всю комнату. Вместо этого он откинулся на спинку стула и сосчитал до десяти. Это не помогло. Гнев не утих. Джин стоял молча, словно дожидаясь, когда брат сам всё скажет.
— Мы все думаем о ней, Джин. Её похитили с моей яхты среди бела дня, при обстоятельствах, которые вообще не поддаются описанию, — и больше мы её не видели.
Джин скрестил руки на груди.
— Когда-нибудь тебе придётся подобрать более точное слово, чем «происшествие».
— Возможно. Но судя по тому, что пишут в СМИ, я, вероятно, просто сошёл с ума. Вернёмся к Дафне. Семь будет сниться ей всю жизнь. — Он тяжело выдохнул. — С нами со всеми что-то не так. Я тоже вижу её во сне, и, возможно, именно поэтому почти не сплю.
Он провёл рукой по лицу.
— И если только моя дочь внезапно не научилась разговаривать с мёртвыми, значит, ей просто снится Семь — как любому человеку, пережившему травму.
— Это всё было пять лет назад, Бен. Может, стоит поговорить с твоей необычайно талантливой дочерью? Возможно, она расскажет тебе что-то важное.
Он покачал головой, потом с силой ударил кулаком по столу.
— Нет. Лучше, что она может сделать — это не говорить об этом. Никогда. Всю оставшуюся жизнь ей придётся притворяться, что она ничего не видит. Лучше привыкнуть к этому сейчас.
Он резко поднялся — стул с грохотом отлетел назад.
— Так что, если это всё...
— Нет, не всё, — Джин покачал головой, и на его лице появилась лёгкая, почти усталая улыбка. — Разговоры об этой «аномальной» — единственное, что вызывает у тебя хоть какую-то реакцию. Во всём остальном ты стал... смирившимся.
— Да, жизнь — дерьмо. Что тут скажешь?
Помимо дочерей, он уже ничего не ждал. Желание отомстить тем, кто похитил Семь, питало его, но он понимал: когда достигнет цели — а он знал, что не остановится, пока не дойдёт до конца, — награда окажется холодной и бессмысленной.
— Она умерла, Бен. А ты — нет.
Бен шагнул вперёд.
— Я в курсе.
— Ты из-за Даны так не убивался.
— Потому что с неизлечимым раком я ничего не могу сделать. Всё, что мне остаётся, — жертвовать деньги на исследования, которые, возможно, кто-то уже ведёт, а может, и нет. Но я могу остановить тиранов, которые сажают в тюрьмы, издеваются и убивают наш народ просто потому, что могут. — Его голос стал резче. — И напомню тебе, если бы они знали о ней, Дафна бы…
Джин примирительно поднял руку.
— Знаю. Не знаю, зачем тебя дразню. — Он потер лоб. — Хотя нет, знаю.
Никто не мог вывести Бена из себя сильнее, чем Джин, и никто не умел успокоить его быстрее. Порой казалось, что брат делал