– Преподаватели говорят, вы дружили.
– Мы были лучшими друзьями, – еле ворочаю языком, мечтая подняться с этого кресла, будто из его мягкого наполнения уже проросли шипы, и теперь они безжалостно терзают мои ягодицы и ноги. – Даже ближе… Тренер говорит, что у нас ментальная связь.
– Ты не замечал ничего странного за Юстасом в последнее время?
Недолго раздумываю над этим вопросом. Юстас никогда не умещался в привычные рамки странного – он был резким, как бейсбольная бита, бил словами так же больно, как деревом по морде, до хруста зубов. Он не был обычным, но был приземленным, зачастую не понимал меня и мои мысли, просил быть ближе к человечеству и не мечтать о высоком, чем изрядно смущал. Юстас не был странным – он был прямой, и этим все сказано.
– Все как обычно, – пожимаю плечами. – Юстас, он… всегда был таким…
Пока я подбираю слова, Эскиль продолжает за меня:
– Ни шага в сторону? – уточняет он, и я киваю, радуясь, что мои мысли высказали за меня.
– Да, именно, – нервно барабаню пальцами по коленям. – С ним было просто. И ничего странного точно не было.
Детектив что-то отмечает в листе, но мне не видно из кресла, а подходить и смотреть записи казалось неприличным – даже просто вытянуть шею, чтобы попытаться разглядеть пару строк.
– Может, у него были конфликты?
Я еле сдерживаю нервный смешок, который разрывает мою грудную клетку, но так и остается внутри. Эскиль наверняка замечает эту неосознанную перемену в моем лице, поэтому склоняет голову набок в немом вопросе. Теперь его лицо выглядит не таким уж добрым, оно приобретает хищные черты – как у зверя, который заманивал добычу в ловушку и теперь, наконец, выследил ее и готов схватить.
– Юстас был… тяжелым человеком, – тщательно подбирая слова, начинаю я. – Он… очень характерный, где-то бывал резковат и очень честен, а вы, думаю, знаете, что это не особо нравится людям. Поэтому… наверняка кто-то точил на него зуб, но я таких людей не знаю.
– А в команде? – любопытствует Эскиль.
– В команде, – с нажимом говорю я, – все было хорошо.
– Что у тебя с носом?
Теряюсь от резкой смены вектора нашего разговора и невольно касаюсь пальцами лица. Все утро я старательно замазывал светлым тональником синяк, неминуемо появившийся после удара мячом. Я надеялся, что его не будет видно, но от острого взгляда детектива ничего не могло укрыться.
– Неудачная подача. Я либеро, мне часто прилетает.
Кажется, Эскиля удовлетворяет мой ответ. Он задает еще несколько вопросов – где я был в день исчезновения Юстаса и почему тогда пропустил тренировку, – но я уже отвечал на них не раз, поэтому почти не задумываюсь над ответами. Сообщаю, что приболел и оттого пропустил и занятия, и тренировку, не видел капитана с самого утра. Эскиль смотрит с прищуром, и за его добрым лицом проскальзывает хищность, свойственная тем, кто учуял добычу. Поэтому с легкой улыбкой говорю, что медсестра «Норне» может показать ему справку и мои рецепты на жаропонижающие препараты. Вопросы у детектива заканчиваются, и я откидываюсь на мягкую спинку кресла, утопая в ней вновь. Кажется, это самый приятный допрос из всех, которые я уже пережил.
– Хотя знаете, – начинаю я и сцепляю пальцы в замок, – мне все-таки есть что вам рассказать.
Детектив заинтересованно склоняет голову набок и вновь зажимает между пальцев ручку. Раздумываю, как грамотно преподнести информацию, чтобы меня не засмеяли, а обязательно проверили ее. Эскиль выжидающе смотрит, а у меня внезапно слова встают поперек горла, но молчать уже не могу.
– Новый игрок команды, Эрлен… Он пробовался в команду несколько раз, по-моему, около пяти. Юстас не хотел его брать, говорил, что он ненормальный, и всячески отговаривал тренера. А теперь Юстаса нет, а Эрлен чудом в команде, на его месте.
Выверяю каждое слово, чтобы не брякнуть лишнего, но и в то же время не оставить детектива не убежденным в моем предположении. Эрлен мне не нравится – я нутром чувствую, какой он липкий, ненадежный и неискренний внутри, такой наверняка мог многое сделать ради собственной цели.
Часы тикают громко, даже слишком, и я концентрируюсь на них, дожидаясь ответа Эскиля. Он крутит ручку в пальцах, так ничего и не записав, но потом все же делает пометку в листе. Улыбаюсь – кажется, это можно считать маленькой победой.
– А у вас большая стипендия? – неожиданно спрашивает он.
– Мне хватает, чтобы покрыть обучение, и на карманные расходы остается. Обучение стоит около ста двадцати тысяч крон, – завуалированно отвечаю я, надеясь, что детектив прикинет в голове, стоит ли игра свеч.
– Внушительно, – кивает Эскиль. – «Норне» любит свою волейбольную команду.
– В прошлом году мы взяли кубок. В этом планируем повторить успех. «Неттави`сен»[6] даже написали о нас колонку в онлайн-издании, когда мы обыграли Университет Осло в финале. Юстас хотел попасть в сборную, – вздыхаю я. – Предстоящий чемпионат был его шансом.
– Как ты думаешь, Вильгельм, – детектив чуть понижает голос, когда произносит мое имя, – Юстас мог уехать? Бросить все? Говорят, он был вспыльчивым, иногда и мать не могла с ним справиться.
Множество раз меня спрашивали об этом, но я никогда не знал, что сказать. У Юстаса была особенная натура, он чем-то напоминал сильный рваный ветер, который сносит крыши у недолговечных норвежских хибарок где-то в горах. Никто и никогда не знал, чего от него ждать, что он сделает или от чего откажется. Пытаться угадать настроение Юстаса – проклятая лотерея, которая иногда заканчивалась полным провалом и просьбой отправиться к черту.
– Не знаю, что было у него на уме. Юстас для меня загадка. Но, думаю, команду он бросить не мог.
Эскиль опять пишет в листке, на этот раз долго, точно выводит тонкой ручкой несколько предложений. Все-таки ради любопытства пытаюсь заглянуть в лист, но ничего не вижу: детектив – нарочно или нет? – прикрывает текст рукой.
– Можешь идти, спасибо за помощь. Оставь свой телефон, чтобы я не искал тебя через педагогов.
Записывая цифры своего номера, я поглядываю на детектива, все еще надеясь считать эмоции, но его лицо остается непроницаемым. Он еще раз благодарит меня, и мы прощаемся, но я никак не могу уйти из библиотеки. Интуиция подсказывает мне, что сейчас детектив решит пообщаться с остальными, и если неслышно подкрасться к двери, то можно подслушать, о чем они будут говорить. Я лениво прогуливаюсь вдоль кубков, медалей и дипломов, без особого интереса читаю, кто их получил, – вот некая Ингер Исаксен заняла второе место