– Приеду, до связи.
Эта ночь. Такая длинная и тихая. Лейла спит. То и дело вздрагивает на кровати.
Я рядом. Сторожу ее как пес. В руке незажженная сигарета.
Нанять бы сиделок, это мне не стоит ничего, вот только мне самому спокойнее, когда я с ней. Когда смотрю на нее, когда слышу ее дыхание.
Что делать теперь, не знаю. Когда-то ведь вылезет этот секрет. Отец такого непослушания мне не простит, а я не собираюсь ему снова доказывать обратное. И так уже. Доказал дальше некуда, выслужился, блядь. Старался быть хорошим сыном. Особенно тогда, когда на горе убивал свою девочку и молился про себя, чтобы она жила.
***
Когда открываю глаза, вообще не понимаю, где нахожусь. Сглатываю, все еще непривычная боль в шее, щиплет все, не могу поднять голову.
Не сон. Я в этом месте и я еще пока жива.
Воды. Воды…
Говорю одними губами, но звука нет. Он просто пропал, словно сломались колонки.
– Ты хочешь пить?
Вздрагиваю от голоса своего плача. Оборачиваюсь и вижу Гафура. Он поднимается, идет на кухню и возвращается со стаканом воды в руке. Протягивает мне, а я не могу взять. Там яд, да?
– Простая вода.
Беру так, чтобы не коснуться его, выпиваю все до капли. Морщусь от боли. При каждом глотке по шее точно проводят тонким лезвием, щипая его.
Прикасаюсь к повязке, смотрю на Гафара. Он выглядит так, словно всю ночь не спал. Впервые вижу на нем помятую рубашку с закатанными рукавами. Господин мэр плохо провел ночь.
– Ты будешь говорить. Не бойся, боль пройдет.
Мне нечего ответить даже если бы смогла.
– Тут расческа, одежда, полотенце. Если будет что нужно – вот блокнот. Напиши.
Протягивает мне блокнот и ручку. Я беру их в руки и ничего. Ничего мне просить у него не хочется.
– Лейла, надо поесть.
Гафар берет меня за руку, я поднимаюсь, кружится голова. Как же я ослабла за эти дни. Он приносит мне еду на подносе. Разогревает все, даже кофе сварил.
Хм, не знала, что умеет.
– Не смотри так. Еда не отравлена.
Беру блокнот и пишу:
– Зачем ты это делаешь?
– Что “это”?
– Зачем ты тут со мной? Зачем меня кормишь? Не тяни. Соверши казнь до конца, не надо тянуть. Пожалуйста.
Протягиваю ему листок, он читает, а после мнет и бросает листик на пол.
– Я здесь не для этого. Тебя никто не обидит больше.
– Я тебе не верю. Отправь меня к своим женам. Они ведь мертвы, да?
– Да, но я их не убивал. Первая жена погибла в родах вместе с ребенком, а вторая от болезни. Я не мучил их, хотя и не любил.
– Меня ты тоже не любишь. Не люби.
Он молчит, голову опустил, а я усмехаюсь. Хорошо хоть честно. Хорошо хоть так.
– Лейла, ты понятия не имеешь, что я чувствую к тебе. Так, мне надо уехать ненадолго. Побудь тут сама и я скоро вернусь, мы поговорим потом, хорошо?
Киваю, лишь бы он ушел. Не могу я больше. Не могу стараться. Какая глупая Лейла. Глупая овечка влюбилась в пантеру, и он ее все же разодрал.
Гафар уходит. Чашка нетронутого кофе с завтраком остается на подносе.
Хватаюсь за голову. Я ему не верю. Наверняка, снова отца ждет чтобы не самому, а опять при свидетелях. Аллах, клянусь, я не выдержу этого снова.
Вижу, как вскоре подъезжает Адиль, Гафар садится в салон и машина выезжает со двора.
А у меня нет сил больше сбегать, да и нет смысла.
Сейчас все повториться, сегодня, я знаю. Снова эти мужчины, я голая и этот адский позор. При всех поиметь, трахнуть, порезать. Пустить кровь и выкинуть как барана на потеху стервятникам.
Я как мясо для него, даже не игрушка, месть простая, сука.
Гафар тогда бросил там меня и развернулся, он уехал!
Думаю, меня подобрал какой-то случайный прохожий, может пастух. Я не помню, не помню и еще адски боюсь. Снова увидеть ненависть в его глазах, снова столкнуться с его родственниками, которые меня ненавидят.
Не знаю, сколько проходит времени. Час или два, я маюсь по дому. Ищу ключи от двери, но их нет. А у меня сил нет чтобы вылезти в окно, я слишком слабая. Гафар найдет меня тогда, он всегда меня находил.
Какая же я дура. Глупая Лейла. Влюбилась в своего палача. А теперь он, наверное, снова за своими родственниками поехал. Чтобы убить меня окончательно.
Добредаю до кухни. Нож? Нет слишком банально, да и мы это уже проходили.
Включаю телевизор. Сейчас должны объявить результаты выборов. Конечно, я за него болею. Гафар хотел власти. Он всегда этого хотел.
Яркие картинки, а после сериал прерывается и я вижу спецвыпуск новостей.
Аплодисменты, возгласы поздравлений и много цветов.
Гафар выходит на сцену, он уже успел сменить костюм. Охрана, репортеры, он стоит у микрофона. Победил, вырвал себе кресло власти снова, хотя никто и не сомневался, он прирожденный мэр.
Гафар забрал себе не только власть, но и мое сердце тоже. Оно у него, там осталось в тех горах остроконечных. А я упала на эти горы, накололась на них, как на вилку.
Мне больно. Мне больно, больно, у меня все болит! Больнее просто некуда, а после я нахожу спички. Целый коробок.
Так будет даже лучше, весь я все равно в аду. Нелюбимая своим палачом.
Глава 50
– Поздравляю! Молодец, да, это победа!
Фарах хлопает меня по плечу. Вокруг куча журналюг, прессы. Меня все поздравляют, в лицо светят камеры, а я ничего не вижу. Все как в тумане и уже неважно просто все.
Отец звонит, радуется за меня, конечно. Я доказал второй раз, оправдал его ожидания, вот только мне уже от этого ни холодно ни жарко.
Все утратило смысл, я здесь, она там. Порезанная, сломанная просто до корня. Моя девочка-ночь.
Молчит, не скажет ничего, знаю. Да и мне сказать уже тоже нечего.
Это не та ошибка, которую можно переписать, можно исправить. Такое не изменишь, это просто есть. Я сломал этой девочке жизнь, здоровье. Она навсегда забрала мое сердце себе. Мы квиты.
И самое главное то, что я не смогу даже взять ее в жены. Отец никогда не позволит, после стольких лет, после этой прилюдной казни. Так нельзя, и в тоже время я не могу отпустить ее от себя. Мне лучше, когда Лейла рядом, хоть она теперь