Сильный толчок заставил посуду на столике звякнуть, а Агнию – удариться носом и вздрогнуть. Сквозь заспанные глаза купе обретало чёткость. За окном уже успело взойти солнце, хоть пелена туч и скрывала само светило. С койки напротив лился целый водопад шипящих, свистящих и шепелявящих звуков. Это четверо восточан, стеснившихся у стола вокруг кучки блокнотов со списками имён и адресов, нервно совещались. Черноволосая морячка выпрямилась, оперлась локтями, выгнула спину, протёрла кулаком правый глаз и обратилась к попутчикам:
– Тесселеххххт, ла сскккришш'нар лаа? (Люди, где мы сейчас находимся?)
Двое из восточан взволнованно переглянулись, услышав родное наречие из уст западнийки, но старший из них, с лицом, сморщенным, как изюм, мотнул головой коллегам и, поджав губы, всхрипнул:
– Ла ра'кхалиммми тирик Наррхова.
«Нарова, три минуты назад. Значит, до Предрассветного ещё тридцать с чем-то».
Агния подпёрла голову ладонью. Ей хотелось вновь окунуться в дремоту, избавиться от мучительных предчувствий. Но она не разрешила себе рисковать проспать нужную станцию. Мозг по привычке, оставшейся с занятий восточным, сам принялся переводить экзотичную речь:
– Хоссров, ты единственный из нас видел, как трест восстанавливает убытки.
– Если вы про ту суету пять тыщ сто двадцать первого, то знайте: там и вполовину всё не так серьёзно было, как сейчас.
– Вот мы крысята слепые, конечно. Вся страна знает, что Торчсон круглый идиот, а меры принять заранее не удосужились…
– Ладно, былое… Хосс, ну так как они?
– Сначала пойдут по косвенному и бывшему имуществу. По тому, что законно забирать. Надо определять, какие из наших участков арендованы у треста, и слать гонцов с подарками в юридические конторы… Дайте сюда список.
Восточане перешли на шипящий шёпот, отдельные слова стало трудно различать.
– …вот эти и особнячок на Подьяческой вычёркивай сразу. Считай, мы их уже потеряли. Квартал в Нольске под сельскохозяйственным трестом, а князь Грендель на срочном собрании заявил, что не поделится с Торчсонами ни центом. Наверное, в безопасности. Всё остальное, включая дома в залоге, у нас приобретено по купчим со скрытым продавцом.
– Значит, либо мы договариваемся с Саббахом, либо можно собирать вещички.
– Ох-хо-хо…
Агния подняла руку на свет. Ладонь еле заметно дрожала.
Тогда она встала, протиснулась в коридор и пошла искать кондуктора. Тот обнаружился в своем купе, хлебающим супчик. Он слегка оторопел, увидев у себя под носом несколько купюр.
– Пить. Налейте мне чего-нибудь покрепче.
– Мисс, мы не продаём спиртное в вагонах… У нас уважаемая фирма…
– Со всем уважением. Или хотите сказать, что у вас под сиденьем ничего не припрятано?
Кондуктор мрачно воззрился на посетительницу, затем принял деньги.
– Только пейте здесь, ради всего святого. Машинист наш уж больно строг с этим…
– Понимаю. – Агния, к собственному удивлению, смогла даже усмехнуться. Пойло в небольшой латунной фляжке оказалось вполне терпимым, если не принюхиваться.
Внезапно весь состав тряхнуло. Завизжали тормоза. Часть содержимого фляги пролилась на пол, а кондуктор пошатнулся, не удержавшись на ногах. За стенкой послышался звон бьющегося стекла.
Пейзаж за окном постепенно замер.
Агния грозно посмотрела на лысого служащего.
– Это ещё что за штуки?
Кондуктор лишь руками развёл.
В коридоре поднялся шум. Высыпали почти все в вагоне. Пассажиры тревожно озирались и галдели наперебой:
– Что такое?
– Почему остановили?
– Авария?!
– Дорожная катастрофа!
– К стене встаньте, к стене. Вагон может в любой момент перевернуться!
– Какой ужас!
– Караул!
– Все на выход, немедленно!
Топот, стоны. Кондуктор кинулся останавливать паникующих, но Агния подставила ногу и захлопнула дверь перед упавшим на колени служащим.
– Не надо! Вас затоптать могут!
– Я должен! Ключи-то у меня!
– Вылазьте в окно, откроем им снаружи.
Тяжело дыша с непривычки, кондуктор втянул лысую голову в плечи и полез в окно. Агния выпрыгнула следом и поспешила отойти в сторону от неподвижного состава. Поезд, похоже, стоял крепко, желания опрокинуться не выказывал. Никаких повреждений видно не было. Из прочих вагонов на земляную насыпь тоже выбирались люди. Где-то все пассажиры спрыгивали в окна, кого-то кондуктора выводили через двери.
Вдруг с другой стороны поезда к оказавшимся на улице выполз десятилетний мальчик в кондукторской форме. Придерживая рукой фуражку, он сообщил:
– Господа пассажиры, поезд вынужден задержаться на неопределённый срок. Компания приносит вам свои извинения. Всем кондукторам срочно собраться у паровоза.
Пассажирство зароптало. Затребовали объяснений. Мальчик попытался юркнуть обратно под колёса, но тут черноволосая девушка отделилась от толпы, подскочила к нему с кошачьей ловкостью и ухватила за пальцы.
– В чём дело? Поломка?
– Нет… забастовка! Кочегары перегородили рельсы, требуют сохранения зарплат. Пустите!
Мальчишка выскользнул, а девушка ещё больше удивила окружающих, разразившись трёхступенчатой матросской бранью. Носатый тип в очках пихнул локтем своего друга:
– Пахнет Революционным Синдикатом. Зуб даю, подобные демонстрации прямо сейчас организовываются на всех путях страны.
Другая девушка, в соломенной шляпке и лёгком весеннем платье, прижала ладонь к козырьку.
– Вон! Вон же они! Смотрите, вон там!
– Где?! Где?!
– И вправду…
Далеко впереди, где рельсовый путь спускался с насыпи, можно было различить кучку крохотных человеческих фигурок. Агния смогла насчитать больше девятнадцати.
Пассажирами всё сильнее овладевало волнение.
– Надо попробовать пойти к ним, договориться…
– Ещё чего. Пусть железнодорожники сами договариваются.
– А они проявят инициативу?
– Не сидеть же здесь до темноты?
Какой-то субъект в сером пиджаке, переминавшийся нетерпеливо с ноги на ногу, не выдержал, вскочил на подножку поезда:
– Граждане! Да как так можно?! Меня в Предрассветном невеста ждёт! Давайте их… поездом шуганём!
На него со всех сторон закричали.
– Что вы такое говорите?
– Их так и поубивать можно.
– А ну слезай с подножки! Жених!
Хрусть.
Агния опустила глаза на звук. Камешек под её ботинком превратился в пыль. Она и сама не заметила, как принялась от бессилия давить почву. Молча, тупо, зло топтать камни. Злая горечь растекалась по её венам. И ничего нельзя было сделать. Ничего.
Справа донёсся стук копыт. Из лесополосы появилась жандармерия. Отряд стражей порядка в белой форме, в фуражках, с прикреплёнными к сёдлам револьверами и нагайками, с прижатыми к холкам лошадей сосредоточенными лицами. Они вихрем пронеслись по плоской равнине мимо поезда и устремились к забастовщикам.
При виде жандармов страх охватил пассажиров окончательно.
– Батюшки! Разгонять едут!
– Как пить дать. Теперь не миновать стрельбы.
– Этак и по нам может попасть!
– Господа, нужно прятаться!
– В купе, все в купе!
– И держите двери! Двери держите!
Основная масса народа кинулась спасаться. Какая-то мама тащила за руки троих детей, причём маленький сын в беленькой детской фуражке упирался и плакал:
– Ну ма-а-ам! Я тоже хочу посмотреть