Контору себе семья Синимия устроила в двух шагах от пристани, на втором этаже кирпичной постройки заводского вида. Старина Джек воспользовался своей свободой, ведь других капитанов, арендовавших суда у Треста, компания вынуждала вести бумажный учёт в центре, поблизости от собственных ключевых точек. В своё время Джек, пораскинув мозгами, решил, что раз уж жить ему выпало вдали от порта, так хоть контору стоит сделать поближе, чтоб можно было соскакивать в неё почти прямо с корабля, и наоборот. Он обратился к Хунду, и Зажиточный торговец выкупил для друга помещение над кафе восточной еды мадам Шиххсо. Он предлагал выкупить и первый этаж, но Джек вместо этого договорился с мадамой о сотрудничестве и предоставлении небольших скидок своим ребятам в дни расчёта. В результате по таким дням у восточанки в заведении не оставалось ни одного свободного места, что её, безусловно, радовало.
У дверей забегаловки образовалось столпотворение, которое Агния приметила ещё издалека. Столпотворение ей не понравилось. Во-первых – попрощаться с отцом пришло гораздо меньше. Но это ещё было ожидаемо. Матросы несентиментальны, а корабли меняют как перчатки, постоянно выискивая предложение повыгодней. Вот только боцманы всегда спокойно помещаются в кафе. А значит – приглядеть за расчётом пришли многие из рядовых членов команды – простые кочегары, машинисты, полотёры. Всё это свидетельствовало об одном: сомнения. Команда сомневалась, что получит свои деньги.
«Не доверяют боцманам? Или просто из-за кризиса нервничают? Чёрт, только нервничающей команды мне сейчас не хватает. Я ведь даже имён их пока не знаю. Хм… интересно, а знают ли они, кто я? Сейчас проверим».
Агния вставила два пальца в рот и свистнула, привлекая внимание матросов:
– Здорово, парни!
Тишина. Почти все моряки замолкли и уставились на неё. Общую реакцию высказал один длинноухий:
– О, это чё, вы?
– Да, я. Не ждали?
По команде прокатился стон. Длинноухий и ещё несколько человек раздражённо полезли в свои бездонные карманы выгребать мелочь и табачный порошок. Двое бородачей, почти неотличимых друг от друга, напротив, радостно потирали руки. Остальной экипаж посмеивался над неудачниками. Агния прищурилась, указала на бородатых пальцем:
– Помню вас, два братца-акробатца. Чё, обвели молодёжь вокруг пальца?
– Они сами вызвались спорить, – пожал плечами один из братцев. – Клялись, что вы не появитесь.
– Ясно. Каждый, кто ставил против меня, с жалованьем может попрощаться. Шутка, – торопливо добавила она, увидев, как вздрогнул длинноухий. – Так, расступитесь, пропустите внутрь. И без паники. Деньги ваши у нас не в банке, при себе. Никого не обсчитают.
Заходя в закусочную, она краем уха расслышала, как за спиной зашептались матросы:
– Ишь, деловая мелюзга.
– Поверь, она и в девять была деловая мелюзга. Я её пару раз видел…
Сидевшие в закусочной при виде Агнии зашумели и подняли кружки. Агния пожала боцманам руки и поскорей побежала наверх. Наручные часы показывали 11:25. Времени оставалось максимум пробежаться глазами по судовому журналу. Она надавила на ручку двери, ворвалась в кабинет…
И увидела Грэхема. Старший помощник, совершенно трезвый, в чистом полосатом пиджачке, сидел, работал за счётной машиной.
– Грэхем! Вот те раз! А я думала, ты спишь пьяный под забором.
Грэхем моргнул.
– И тебе доброе утро, капитан.
– Доброе, доброе. Что, правда не пил?
Грэхем моргнул ещё раз. Затем вытащил из стола и показал маленькую бутылочку водки с едва отпитым содержимым. И, не выдержав, заржал. Агния, глядя, как заливается старпом, тоже не выдержала. С минуту они стояли и ржали друг над другом.
– Извини. Просто ты с таким лицом на мою водочку уставилась…
– Конечно. Я-то думала, мне тут самой всё разгребать придётся.
– Правда? В таком случае ты как-то поздновато.
– Не повезло, извозчика ни одного по пути не попалось. Ты здесь давно? Что успел сделать?
– Достал судовой журнал, грузовую декларацию. Чернила проверил: пишут. В окно за нашими поглядываю. Посчитал: сколько примерно уйдёт в сумме и на каждого, сейф только открыть не смог.
– Почему? Заклинило?
– Нет, я… пароль забыл.
– Зато водочку-то прихватить не забыл, – усмехнулась Агния и пошла открывать сейф.
Грэхем с невинной улыбкой развёл руками.
Процесс расчёта пошёл вполне обыденно. Моряки по очереди поднимались в контору, садились напротив Грэхема, расписывались в декларации. Боцманы расписывались и отчитывались также за многих своих подчинённых, получая их оклады под расписку с обязательством передать рядовым матросам причитающееся. Агния на протяжении всего процесса держалась максимально отстранённо, почти пряталась за судовым журналом, спешила вчитаться в отрывочные заметки отца о последней ходке. Ей чувствовалось неправильным рассчитывать людей, подводить итоги их работе за плавание, в котором она вообще не участвовала. Формально от неё требовалась только подпись под каждым именем. И она ставила её раз за разом, отрываясь от чтения лишь затем, чтобы снова вернуться к нему.
На странице с пятым днём плавания ей стала ясна причина недоверия котельщиков – матросов, контролирующих давление в котельной, – столпившихся у здания. Двадцать четвёртого мая произошёл инцидент. Несколько матросов заявили о пропаже личных вещей, которые нашлись в каюте у котельного боцмана, Илайи. Сам Илайя отделался от наказания кулаками лишь тем, что исступлённо клялся в своей невиновности и обвинял в подставе механика Крига, с которым у них якобы долгая вражда. Несколько человек подтвердили наличие вражды между этими двумя, и отец, не в силах докопаться до правды, вызвал парочку на мостик и предупредил о суровых последствиях для обоих, если подобное хоть раз повторится.
Агния оторвалась от журнала. Котельный старшина Илайя собственной персоной сидел прямо перед ней на стуле и, потряхивая сединой, тихо ворчал:
– Стоят, понимаешь, такие-сякие, не доверяют. Боятся, что я их центы прикарманю, собаки. Теперь слухи пойдут…
– Полноте, не расстраивайтесь, слухам не каждый верит. Капитан, ваша подпись.
Агния подписала, и старшина зашаркал прочь.
Грэхем наклонился к её уху.
– Знаешь, что мне главмех рассказывал? Что его механики подкараулили Илайю, когда тот сонный был, и давай над ним потешаться. Что он, дескать, даже припрятать краденое нормально не смог. А тот возьми да и брякни: «Нормально я всё спрятал!» И тут же челюсть защёлкнул, стоит, молчит да глаза рыбой пучит.
– Надо же… Что ж отцу не доложили? А погоди, главмех – это не такой, который со стрижечкой?
– Он самый. Честерсон. Уже третье плавание с нами ходит, отличный главмех.
– Главмех-то прекрасный, да только выдумщик страшный. Мог и сочинить…
С этого момента и до окончания расчёта молодая капитан сидела тише воды, ниже травы и отвлекалась от