«Её здесь вообще не должно было быть! Ну какой из Лиссы мореход? Она легко простужается, моря бурного боится, людьми командовать робеет. Конечно, тогда мы бы не встретились. Но всё равно это неправильно! Глупая система! Дурацкая система!»
В отличие от большинства однокурсников, Агния сторонилась политики. Ей казалось странным, что желторотые юнцы, не знающие даже всех доходных и расходных статей государственного бюджета, позволяют себе самоуверенно рассуждать о любых сферах жизни общества. Но в этот момент, глядя на тихое горе Лиссы, Агния впервые остро ощутила раздражение по отношению к Драгоценному Обществу, к их нелепым сложным традициям и лживой воспитанности.
«Морды, значит, бить нельзя, а такое гадство, как Джек сделал, – повод для гордости! Вон он перед друзьями хвастается, что ловко обвёл Лиссу! Ну смотри, Джек, попадись ты мне только в Предрассветном порту…»
Лисса тем временем более-менее взяла себя в руки. Она убрала платок от лица, вздёрнула голову вверх и даже попыталась ободряюще улыбнуться Агнии. Агния в ответ молча и крепко стиснула руку подруги, почувствовав, как хрупкие пальцы Лиссы из всех силёнок пытаются вернуть рукопожатие. Она не знала, как помочь Лиссе. В любовных делах нельзя было просто заучить правильный ответ.
Очередь аттестующихся редела. Кого-то Нортон отпускал почти сразу, кого-то задерживал и мучил. Женщин, впрочем, он практически не трогал, хоть и выдавал им только тройки и четвёрки. Агнии это не нравилось.
«Пусть только попробует мне четвёрку втиснуть просто за то, что я… А что тогда? Возьмёт и втиснет, и ничего мне с этим не поделать. Проклятие!»
На букве «З» полетела голова у первой жертвы. Вдруг ни с того ни с сего директорскую разорвало бешеным рёвом. Словно некие шутники взаправду заперли в ней тангарийского пастеклыка.
– Что я слышу?! Да как вы смеете?! Вы, вы, у кого ещё молоко на губах не обсохло! Встать!! Стоять смирно, когда к вам обращается непосредственное начальство!! Руки по швам, не дышать и слушать каждое моё чёртово слово, каждый чёртов звук! Вы, верно, вообразили, что вы в своём родительском надушенном салоне, а не на флоте! И вам ещё хватает наглости на что-то претендовать! Претендовать на сертификат в моём заведении, на офицерскую должность! Да вас надо разжаловать в матросы, отправить в машинное, чтобы вы год, нет, три года там кочегарили, весь в угле, в угольной пыли. Может, такое образование вбило бы вам в пустую башку хоть немного субординации! Вон!! Вон отсюда, стервец, и не попадайся мне на глаза!!
Бледный как смерть Ласст пулей вылетел из кабинета, пробежал половину коридора и вжался в стену. Отвечая на общий немой вопрос, он, запинаясь, пробормотал:
– Забылся… Комодом назвал…
Грянувший дружный хохот оказался раза в два сильней капитанского рёва. Протирая кулаком правый глаз, Тайрон подошёл к несчастному Лассту и хлопнул его по плечу.
– Тайрон, помоги! – взмолился Ласст. – Замолви за меня словечко перед ним! Ты Августейший…
– Беги, Ласст, беги, прячься в моём сарае. Через дня три подкараулишь капитана, когда он из города возвращаться будет навеселе, и в ноги ему бухнешься. Уверен, он всё тебе простит. А пока беги прячься!
Агния мысленно закатила глаза. Конечно, Тайрону легко было укрывать у себя несчастных кадетов. Его «сарай» до кровли забит свободными комнатами. «Впрочем, – ещё раз твёрдо напомнила она сама себе, – мы должны благодарить судьбу, что Тайрон такой добрый. Вздумай он с его возможностями вредить всем вокруг – житья бы на косе не стало».
Стараясь не отвлекаться на общество, шумнеющее с каждой секундой, Агния стянула у однокурсника газету и раскрыла первую полосу. В статье сообщались какие-то новости о Южном Восстании. В другое время эта тема заинтересовала бы девушку, однако сейчас взгляд её бессмысленно ходил туда-сюда по первой строчке, да иногда перепрыгивал на фотографию адмирала с острыми чертами. Лицо адмирала показалось кадетке знакомым, но вспомнить его Агния не смогла. Сейчас мысли её были слишком далеки от мятежного Юга.
– Каннингем!
Лисса поднялась и зашуршала подолом платья по коридору.
– Ну средне, средне, – бурчал Нортон, копаясь в отметках. – По Истории у вас на грани потопления. И Навигация ниже среднего, а ведь это главный предмет! Академия-то у нас какая? Правильно. Навигацкая. Ладно хоть География вытягивает… Короче. Выше четвёртого ранга выдать вам не могу. Устраивает вас сертификат четвёртого ранга, или на пересдачу пойдёте?
Лисса поднялась со стула и исполнила реверанс по всем правилам этикета.
– Почту за честь, Ваше Превосходительство, принять сертификат четвёртого ранга.
– Ну вот и славно.
Всучив юной леди бумажку, директор дождался, пока она покинет кабинет, и шумно выдохнул, откидываясь на спинку. Крепкое кресло с металлическим каркасом задрожало.
– Мне кажется, Фентэр, или год от году дам у нас становится всё больше?
– Хе-хе, – довольно усмехнулся Сангров вместо ответа и погладил пальцем правый ус.
– Вот и я замечать стал. Нехорошо это, Фентэр, ей-богу, нехорошо. Не женское это дело. Я всё понимаю: молодость, супружеский поиск. Но вот на занятия-то им, например, зачем ходить? Время только тратится: их и наше. Слушай, давай этим летом попытаем удачу и ещё раз направим в Образовательный Трест прошение о запрете допуска женщин к занятиям. Пусть себе живут в павильонах, милуются со своими парнями…
– Н…не могу согласиться, Ваше Превосходительство. – Тонкие усики Сангрова вдруг поникли, а лицо приобрело чуть красноватый оттенок. – От безделья молодёжь начинает буянить, и женщины тоже. К тому же в присутствии прекрасного пола у парней просыпается некоторого рода азарт-с… да, азарт… и успеваемость значительно идёт вверх. Это уже давно доказано учёными-статистами, так что… При всём уважении-с… не могу согласиться…
– Да? Ну что ж, статистам, пожалуй, виднее. – Директор перевёл угрюмый взгляд на дверь, нахмурился и, приподнявшись вперёд, заревел:
– И что там за стояние?! Фамилии свои позабывали или алфавит?! Или, может, мне ещё подождать, пока кадет соизволит войти?!
Он набрал воздуха в лёгкие, готовясь огреть нерадивца ещё парой гневных вопросов. Но тут появился Криссп, и воздух застрял в трахее капитана. Он шарахнулся назад в кресло и попытался скрыть своё возмущение внезапным приступом кашля. Августейший же встал по стойке «смирно» и виновато опустил голову:
– Прошу прощения, Ваше Превосходительство.
– Да ничего, садитесь, – махнул лапой Нортон и поспешил закрыться от кадета бланками оценок. – Сейчас поглядим, какова ваша успеваемость… Хм. Результаты значительно выше среднего, четвёрка всего одна, да и та – по Восточному. – Отставной капитан поморщился, желая показать лицом своё презрение к одному из неизбежных