Джимми поёжился.
«Как бы не обнаружить себя через несколько дней на плавучей тюрьме посреди океана? Надо соблюдать осторожность. Никому не доверять, даже приятным на вид людям вроде этой капитанской троицы. Особенно приятным на вид. Может, они просто воровская шайка? А капитанами да моряками прикидываются для отвода глаз…»
Размышления несостоявшегося революционера прервало столкновение с корпусом. Шлюпка тюкнулась. Удивительно: напоминавший с берега утлую лодчонку пароход теперь, будто стальной стеной, уходил вверх. Хотя Джимми видел, что от уровня моря до палубы всего полтора человеческих роста, вблизи даже такое судёнышко, оказывается, ощущается большой, могучей машиной.
«Интересно, что же чувствуют моряки, служащие на военных кораблях? Наверное, рядом с линкором ты вообще становишься муравьём. Нет, всё-таки есть нечто противоестественное в этих диковинных механизмах, изобретённых людьми для покорения столь чуждых пространств».
Матросы обвязывали канаты вокруг специальных выступов, фиксируя шлюпку по отношению к верёвочной лестнице. Первой к трапу шагнула мать с ребёнком… и остановилась в растерянности. Ветер качал лестницу, верёвки постукивали по корпусу. Дитятко на руках заворочалось, захрюкало, готовя новую истерику.
Несчастная женщина обернулась, но не нашла сил даже связать несколько слов в просьбу о помощи. Она просто стояла, хлопая глазами, сама чем-то похожая на подвешенную лесенку.
Сочувствие заёрзало внутри Джимми, но пошевелиться он почему-то не смог. Под ними – чёрные воды, шлюпку дёргает от каждого движения, вокруг – незнакомцы… Остальными, видимо, овладело схожее онемение. Восточане спрятали лица в колени.
«Надо ей помочь. Хотя что, если я уроню младенчика в воду? Или того хуже – в лодку, он ведь сразу убьётся!»
На носу взъерошенный субъект, которого Агния назвала Грэхемом, таки решился помочь. Шагнул вперёд, протянул руку. Но его тут же отпихнул закончивший возиться с узлом матрос. Не Фред, другой – лысый детина грубой внешности. Он, вырвав ребёнка из рук онемевшей – та только пискнула, – полез наверх. Мужик держался за ступени всего одной рукой, другая сжимала крохотную фигурку. Несколько секунд, и вот младенец уже хнычет на палубе. Внизу Грэхему пришлось ухватить мать за руку – та при виде взлетевшего дитя опасно качнулась к борту. Фред то ли в шутку, то ли всерьёз предложил:
– Мадам, если вы не чувствуете своих ног, я готов поднять вас за талию. Положитесь на меня!
Женщина вздрогнула, скрипнула зубами и полезла сама.
Поднимавшийся на борт одним из последних доктор Бурах зацепился штанами за щепку, торчавшую из фальшборта. Штанину разодрало в районе щиколотки. Ступив на дощатый пол, Бурах первым же делом отошёл в укромный уголок, ощупать прореху. Ощупав, он тихо, сквозь зубы ругнулся. Настолько тихо, что сам себя практически не услышал. Но Грэхем всё равно как-то услышал. И повеселел.
– Не расстраивайтесь, доктор. Заштопаем! У вас ведь швейный набор при себе. Коли им кожу сшивать можно, для штанов и подавно сгодится.
– Медицинской нитью – штаны? Вы бы ещё предложили извести последние ампулы с противолихорадочным на самогон. Да-да, не удивляйтесь, старший помощник, существует рецепт приготовления специфичного самогона на основе противолихорадочных средств. Только я вам его не скажу.
– И вы ещё расстраивались, что не можете взять с собой библиотеку, доктор? Вы же сами ходячая библиотека. Верно я говорю, капитан? Агния?
Грэхем встревоженно завертелся. Черноволосой и след простыл.
Доктор Бурах скрестил руки на груди.
– Наш неугомонный лидер, стоило ей только ступить на палубу, тут же полезла куда-то в сторону носа.
– Куда? Зачем?
– Узнать, кто этим чудом природы командует, полагаю. Сами понимаете, её это должно интересовать.
– Интересовать? Немыслимо! При всём уважении к капитану, доктор, активность свою она могла бы уже и подукротить. После всех полученных шишек. Меня улица в считаные месяцы научила, как правильно жить, а как неправильно. Агния же продолжает лезть на рожон, словно и не ударялась. Это, в конце концов, опасно!
– Неужели? – Губы доктора скривились в сардонической усмешке. – Вы таки заметили, что кругом нас всё-всё становится опасным? Бегите, старпом, приглядите за ней. Хотя, я уверен, ничего ей в штурманской плохого не сделают, но на всякий случай сбегайте. А я тут останусь. Не люблю излишней суматохи.
– Спасибо за разрешение. – Грэхем раздражённо исполнил лакейский реверанс и побежал расталкивать толпу.
Доктор проигнорировал недовольство Грэхема, хотя сейчас он сердился явно по-настоящему, а не как в их постоянных дружеских пикировках. Одна мысль касательно их грядущего будущего всё не давала врачу покоя. Вот уже экипаж дал народу команду, толпа двинулась к носовой надстройке – а он всё стоял в уголке, чесал подбородок. Вспоминал шишки, набитые их капитаном. Грэхем прав, ни осторожности, ни страха в девушке не прибавилось. И тем не менее какие-то выводы из произошедшего она точно сделала. Вопрос: какие? Бурах почувствовал, как редкие волоски на его залысине шевелятся.
«Опасно? Несомненно. Вот только для неё или для всех остальных?»
Торкнем первым подошёл к Джимми здороваться.
– Ну что, цилиндроголовый, первый раз в открытое море выходишь? Да точно в первый, вона как шатаешься, будто тебя на брёвнышко плыть поставили, а не на пароход надёжный. Дам совет: выбирай каюту как можно ближе к выходу, чтобы, когда замутит, до борта успевать. А то экипаж тебе спасибо не скажет за лишнюю драйку палубы.
– Катись к чёрту.
Джимми не знал, радоваться ему присутствию этого типа или волноваться. С одной стороны, единственное знакомое лицо. С другой – не лицо, а скорее физиономия: половину коренных зубов выбили ещё до училища, руки вечно в карманах, глазки хитрые-хитрые.
– Мне тут высказали сомнения, что корабль того… пригоден для межконтинентального плавания, – сказал он.
Торкнем заинтересовался.
– Кто высказал? Команда?
– Не, девушка молоденькая. Сейчас я тебе её покажу, вон… Да где же она… Не видно…
Торкнем засмеялся.
– Советы от молоденьких девушек по мореходству? Это что-то новое. Может, тебя ещё миловидные барышни начнут политике да социальному устроению обучать? А, подожди секунду…
Джимми покрылся пунцом, доведя этим жулика до истерического хохота. Рукой Торкнем закрыл правую половину лица, голову запрокинул вверх. Типичный модный жест показной насмешки среди молодёжи. На короткий момент бедолага Джим снова ощутил себя в коридорах Тансгримского инженерного училища.
– Прекрати! Прекрати немедленно! Ты сам эту рыжую видел, как и все. Это ж звезда неземная была, а не студентка. Ей кто только вслед не дышал восторженно. Я-то думал, она так, рассуждает только. О бедняках