Мистер Астли зачем-то докладывал, хотя капитан уже сама всё видела.
– На востоке… то есть юго-востоке. Ближе к востоку, чем к югу…
– Вижу. Старший помощник Грэхем! Курс на тридцать четыре градуса вправо! Ход сбросить до полутора узлов! Быть готовыми сбросить до половины узла по моему приказу! Норберт Лессинг! Сообщите команде, что мы нашли остров. И что переговоры с Морским Братством я беру на себя. Пока пусть сидят внутри. Не станем к ним лезть всей толпой.
Пока «лорд» зачитывал слова капитана в раструб, по лестнице уже стучали подошвы. Сигил Торчсон полез посмотреть на пиратскую землю, не дожидаясь разрешения.
– Где, где, покажите! Ничего, кроме луча, не вижу.
– Думал, они осветят для нас весь остров, глупенький? Смотри.
Наклонившись, чтобы парень видел, куда указывает её рука, Агния показала пальцем еле заметную границу, где разреженная темнота морских пространств сменялась тьмою более концентрированной, порождаемой одинокой горой.
– Старпом! Здесь могут быть отмели! Сбросить ход до половины узла! И пришлите ко мне Стирнера с картой!
Удар. Могучая волна врезалась субмарине в нос. Остриё лодки пронзило волну, гребень покатился по обшивке, добравшись до рубки, и расцвёл на мгновение перед моряками серым горным хребтом. Затем брызги устремились обратно в стихию, из которой явились. Ветер крепчал. Ночь раззадоривалась. По облакам Агния видела, что бури не будет, но всё равно чувствовала: ночь входит в раж. И стайки горланов насыщали криками беспокойство ночи. Либо приветствовали незваных гостей.
Помимо Стирнера, к одноглазой прибежал ещё и Джон Тэтчер, выказывающий волнение.
– Капитан, вам нужно знать несколько вещей, если не хотим получить по голове.
– О! Теперь-то ты готов рассказать про пункт назначения.
– Ну да, мы ж прибываем, вон остров Спасения. – Джон всё не мог понять, почему капитан ёрничает.
– Кажется, я знаю, почему маяк такой странный. – Сигил рассматривал чёрную сушу в подзорную трубу. – Они затащили прожектор на вулкан, источник света слишком высоко над уровнем моря. Наверное, он в кратере, поэтому не может светить вбок.
Подводную лодку тряхнуло. Грэхем, уже и сам наблюдающий землю через перископ, повернул судно ещё на два градуса вправо.
– Прежде всего, подходите к пристани только в надводном положении. Внезапное всплытие рядом с боевыми судами наших капитанов, да и вообще беспричинные ныряния воспримут с подозрением. Решат, что вы чё-то мутите странное.
– Осуществимо. Внезапные подводные лодки у порога – вещь действительно неприятная. Думаешь, они нас уже заметили?
– Думаю, да. Наверху наблюдательные посты есть, не только маяк.
– Скоро наши глаза привыкнут к мраку, и мы сможем видеть больше. – Губы Сигила едва шевелились.
– Главный на острове – Эммануил. Не верьте ему!
– То есть мне его не слушаться?
– Нет, если не станете слушаться, он вас убьёт. Просто не верьте. Он хитрый. – Главмех Сэффа задумался. – Я мало с ним виделся. Но мне хватило, чтобы понять: он хитрый, хитрющий, хитрозадый хитрец!
Тэтчер рассказал, как спустя год после ухода первого капитана хозяин острова вызвал его к себе на ковёр. «Это ты поддерживаешь ту подлодку у Скалистого берега в рабочем состоянии? Очень хорошо, отдашь её Сэффу с бандой. Мне надоело, что эти отщепенцы круглые сутки слоняются по моему острову и всем надоедают. Пусть сами себя прокармливают, как и подобает пиратам, а грохнет их кто в открытом море – нам же лучше». Джон не хотел дарить корабль рыжему, попытался заспорить, Эммануил впервые за разговор взглянул на него и поинтересовался:
– Так как, говоришь, тебя зовут?
Тут у Тэтчера затряслись поджилки, и он на всё согласился.
– Просто чтоб вы представляли, капитан, какой это тип. Он всерьёз предлагал взять меня в свою команду, если я подстрою диверсию на субме, чтобы банда Сэффа окочурилась. Но чёрта с два я стану свою малышку портить! Я ему прямо в лицо так и сказал! – Он посмотрел на попутчиков и вздохнул. – Вообще, если честно, я полгода от него по острову прятался. Ну и он, похоже, забыл про меня, да и вообще про идею подорвать Сэффа. Во-от.
– Приятный… молодой человек. – Агния облизнула губы.
Остров Спасения вырастал, словно тесто на дрожжах. Теперь с субмарины могли различить кроны деревьев, поднимавшихся лесом к подножию вулкана, и белёсую полосу пляжа. Из песка к морю тянулись одинокие пальмы – диковинные деревья с солнышком из зелёных опахал вместо нормальных ветвей, встречающиеся на островах.
– И последнее. Не слушайте, если вам начнут рассказывать про общую казну, куда новоприбывшие должны сдавать всё ценное имущество. В Межконтинентье налогов нет, пират, взявший добычу в честном бою, волен распоряжаться ею, как пожелает. Может хоть в камине купюры жечь, если ему так хочется. Отбирать добычу силой нельзя, а вот навешать тебе лапши с три короба, чтоб ты добровольно деньги отдал, легко. Типа сам дурак, что поверил, остальные только поржут.
– Ясно, на гнилые разводки не ведёмся. – Синимия подалась вперёд, морщась от солёных капель. – Смотрите, дети!
На пляжах горели костры. Молодёжь отдыхала вокруг них, жарила рыбу и лесные фрукты. Субмарина уже подошла к полуострову максимально близко и теперь двигалась строго на юг, вдоль прибрежных отмелей, к поселению. Свечная отсюда напоминала игрушечный арбузный светильник. Пустой внутри тропический арбуз с вырезанными дырочками, через которые мерцают угольки. Нагромождение домиков на самом краю мыса, усыпанное тусклыми, но многочисленными огоньками.
Капитан велела поэту отдать трубу. В окуляре друг друга сменили припозднившиеся рыбацкие лодки, старый, проржавевший, уже вросший в банку грузовой пароход предыдущего века и нагромождение камней, отвоевавшее у моря неплохой участок за пределами пляжа. На ржавом корыте отчего-то толпились люди, но вокруг парохода располагались главные отмели, поэтому Грэхем обошёл этот участок на расстоянии. Зато на булыжниках Агния в подробностях разглядела шайку подростков. Старший из мальчишек, одного с Сигилом возраста, только одетый, разумеется, куда скромнее, извлёк из сумки свою подзорную трубу и направил в их сторону. А поблизости другой мальчонка, черноволосый…
Морячка вздрогнула. Тринадцатилетний ребёнок был изуродован сильнее, чем она. Помимо повязки, у него была деревянная нога и отсутствовала кисть, да и обрубок после плеча на искалеченной конечности напоминал скорее щупальце дохлой офиуры, чем человеческую руку. Все увечья находились с одной стороны. Левую половину лица, как, должно быть, и остального тела, покрывал хаос шрамов и зазубрин. Агнии не хотелось думать, какое