– Я не…
– Работаете, и прекрасно об этом знаете. Скажите, почему человеку чести плевать, кому он служит? Почему вы так стремитесь рисковать жизнью ради тех, кто даже не знает вашего имени?
Офицер покачал головой.
– Не пытайтесь искусить меня, пиратка. Я служу не только государству, но и народу Запада, которому вы своими действиями представляете угрозу.
– Собирая налоги? – ядовито поинтересовалась Агния.
Морское Братство зааплодировало.
– Занимаясь разбоем. Отвечайте быстрее на ультиматум. Мой командир ждёт меня.
– Да будет так!
Агния Синимия резко подалась вперёд. Лошадь лейтенанта зафырчала и шарахнулась в сторону. Гаррисон удивился. Он не думал, что его коня может напугать пеший. Варледи же шагнула навстречу экипажу, распустила повязку, и вихри накинулись трепать чёрные волосы. Гладкая чёрная медуза забилась у капитана за затылком.
– А теперь слушайте мой ответ! И передайте своему командиру, а также всем подчинённым ему экипажам, не исказив ни слова! Я, Агния из рода Синимия, капитан «Алёнки» и «Молнии», варледи острова Спасения, властью, данной мне морем, приговариваю тех, кто стоит у вас за спиной, к низвержению! Клика хозяев Запада недостойна повелевать мною, а также моими друзьями и соратниками, и она не будет нами повелевать! Вот мой ультиматум! Я разрешу Юнку Торчсону и Витту Гефту жить, если до захода солнца они уберутся прочь из города моего рождения и впредь не посмеют даже тявкнуть на мои военные корабли, мои города и моих подданных! Рабам Юнка и Гефта, офицерам, канонирам, механикам и матросам я даю время до заката поразмыслить: насколько их жизни на самом деле их. И покинуть Соединённый Флот, уйти домой, к семьям: жёнам, братьям, сёстрам, родителям, к детям. Те, кто испугаются преследования, могут бежать на остров Спасения, мы дарим вторую жизнь любым людям! Когда же солнце погаснет и безбрежное море погрузится во тьму, я выйду из Предрассветного на «Молнии» и потоплю каждый чёртов дредноут, который вы спустите на меня с цепи!
Облик Агнии был до того грозен, что Морское Братство зачарованно взирало на свою предводительницу, глотая каждое слово. Но стоило девушке замолчать, поднялся вой:
– Ты что это говоришь?!
– Мы так не договаривались!
– Не слушайте её, лейтенант, она не от всех выступает!
Но тут по улице прокатился такой рёв, что Агния сжалась и отшатнулась. Она подумала, что здание рушится – до того громко заорал Сермёр:
– Вы что, гнилые бочки с рыбьими потрохами, а не люди?! Это же Агния, наш капитан, а вы удумали её бросить?! Она вас бросила, когда линкор приходил?! Бросила, спрашиваю?!
Удар пришёлся в самые сердца. Не веря своим глазам, Агния смотрела, как отъявленные разбойники, люди без чести и совести краснеют, прячут глаза. Даже прожжённые эгоисты умолкли. Спасовцы отлично помнили, как сидели в кратере и прощались с жизнями. А ещё помнили, что их варледи имела возможность сбежать вместе с Эммануилом. Но не воспользовалась.
Старпом, закрепляя победу, огрел Братство ещё окриком:
– То-то же! Так что позакрывали варежки, бузотёры! Если капитан говорит, будем прорываться, значит, будем прорываться!
– И прорвёмся!
На «сцену» вышел ещё один оратор. Сигил Торчсон – спокойный, уверенный в себе. Когда он обратился к экипажу, в его речи не осталось и следов извечной робости.
– Агния совершает невозможное. Вспомните «Лакританию», вспомните штурм субмарины. Если кто и вызволит нас из этой западни, то только она.
Агния хотела ещё что-нибудь добавить, но больше увещеваний не требовалось. По толпе начали прокатываться волны болезненного воодушевления. Всё чаще люди выкрикивали:
– А что, верно говорят!
– А ну как и взаправду прорвёмся? Чем чёрт не шутит?!
– Когда «Мститель» приплывал, тоже думали – каюк, ан вот, живы-здоровы!
– Капитан наверняка нечто придумала! Вон, смотрите, как улыбается хитро!
– Братцы! Да не для того мы независимость островов защищали, чтобы теперь господам позволить в цепи себя заковать!
– Им и верить нельзя! Всё одно – помирать, так уж лучше в море помрём под грохот орудий!
– Правильно!
– Верно!
– Они думают, мы, как ихние подданные, сразу лапки поднимем!
– Не на тех напали!
– Припугнуть Морское Братство неизбежной смертью? Ну-ну, держите карманы шире!
– Ура!
– Ура Морскому Братству!
– Вы что, идиоты?!
То был лейтенант-переговорщик. Итог переговоров стал для него полной неожиданностью. Когда Агния выступала с пламенной речью, Гаррисон ехидно посмеивался, ожидая, что подчинённые скрутят главариху и побегут стадом сдаваться. Но потом глаза офицера полезли на лоб.
– Вы понимаете, что совершаете массовое самоубийство? И ради чего?! Вы расшибётесь о броню наших дредноутов, вас сожрут акулы…
Вспышка! Небеса пропорола молния – от зенита до горизонта. Из дыры хлынул дождь. В одно мгновение Предрассветный превратился в череду пятен на промокшей палитре художника.
Лейтенанта покрыли свистом. Офицеру пришлось пришпорить коня и ускакать прочь – из рядов в него полетели насмешки, комья грязи, камешки.
– Скачи отсюда, благородие!
– Передай своему адмиралу, Морское Братство ему не по зубам!
– Передай, пусть все корабли Запада приводит! Каждый утопим!
– На плотах утопим, деревянными стрелами!
– Мы можем всё!
Агния сорвалась с места, побежала мимо рядов подчинённых, на ходу бросая команды:
– Не тормозить! Начать погрузку экипажа на крейсер. Орудия готовить к бою, все ходовые системы перепроверить трижды! Награбленное – за борт, уходить будем в условиях тяжелейшего шторма, нам нельзя сидеть слишком глубоко в воде…
– Агния!
Она обернулась. Из толпы выглянули родители Сигила. Оказывается, они всё время были здесь, смотрели на переговоры. Увидев, что от тревоги купцы не могут вымолвить ни слова, Агния махнула им рукой, и среди туч прогремел гром, словно в ответ на её взмах.
– Не бойтесь за нас! Прорвёмся! Я же тут родилась, всю акваторию вдоль-поперёк знаю!
Молния
Если до полудня у моряков ещё сохранялась надежда, что ветровой фронт, продувавший кости городу, окажется нестабильным формированием и расползётся за несколько часов, то к семи, когда на горизонте выросли тёмные башни, грибообразные, неровные громадины с посверкивающими разрядами молний под шляпками, пока ещё совсем крохотными разрядами, вспыхивающими точками меньше звёзд, всем стало ясно: на Предрассветный идёт, возможно, самая чудовищная буря в истории города.
В портовых закоулках носился слух, что на Южной Косе волны уже докатываются до подножия маяка.
– Джошени тоже видел, он врать не станет! И не каждая девятая, нет, одна за другой! Чёрт, да их в сердце бури ветер не всякий раз настолько разгоняет – а тут ещё и дождя не началось!
– Главная туча-то – вона ещё выглядывает на севере.
– Может, свернёт ещё?
– Ага, мечтай.
– Эх, а мы ведь смеялись над