На индикаторах зажглась лампочка. Звонил боцман с арсенального поста, спросил, не пора ли сдвигаться. Сообщил, что команде неспокойно качаться без дела, предложил начать прорыв, и будь что будет.
– Нет, нет, нет, нет. – Капитана била дрожь, она судорожно тёрла ладони. – Ещё, хочу ещё! Буря всё усиливается! Мне нужна максимальная мощь! Мы войдём в сердце этого кошмара!
Сигилу захотелось посмотреть на открытые воды. Он подошёл к правым окнам и дождался, когда на востоке сформируется цепь молний, подсветив океан дольше секунды. Увиденное его не порадовало.
Поверхность океана кипела. Из воды поднимались хтонические фигуры, перекатывались, сталкивались и разрушались. Море ворочалось, что, по мнению мальчика, было невообразимо: как может ворочаться то, что не имеет границ? Оказывается, может.
– Агния, почему волны появляются так… хаотично?! Разве буря не должна гнать их в одну сторону?!
– Эта хрень на многомильном масштабе формирует спираль! По рукавам появляются спирали поменьше, по их рукавам – ещё спирали, и так до бесконечности! И вся эта херня закручивает сама себя! Отдельные вихри выталкивает вниз, к уровню моря, они гоняют валы! В любую сторону!
– В их беспорядке и таится опасность! Иди они в одну сторону – можно было б встать по течению или против! А так прилетит тебе три вала в бортовину – и опрокинешься!
– Хаос можно использовать! Одна волна накренит, другая выправит! Мы – Морское Братство, мы – дети хаоса! Там, за границей залива, наше царство! Не их!
Сигил подошёл и обнял подругу.
– Ты так дрожишь. Тебе холодно?
Агния мотнула головой.
– Электричества много… в воздухе…
Порт Предрассветного никогда не спал. Да и центр города тоже. Скопище многоэтажек сосредотачивало в себе слишком много людей, чтоб с наступлением темноты свет гас у каждого. Даже в первую ночь пиратской оккупации, когда торговое судоходство встало, послезакатная жизнь бурлила в портовых кварталах едва ли не сильнее обычного.
Сигил не сразу, но сообразил: он первый и последний раз видит Предрассветный мёртвым. В окнах многоэтажек – ни свечки. Кабаки пустуют, их незакрытые двери грохочут.
Человек, царь природы, вальяжно качающий ресурсы из недр, горделиво укрощающий просторы, преобразовывавший ландшафты, потрясавший цепями от намордника на пасти стихии, превратился в загнанного зверька. Позолоченные Горы до оснований изрыты шахтами. Бескрайние равнины Западного Континента уставлены фермами, обтянуты дорогами да рельсами, утыканы телеграфными столбами. Звери – в загонах, леса – в лесопилках, люди – в городах-муравейниках, ползают, обслуживают механизмы. Но вот Море приподняло веки. И ураган гонит ветра по пустым улицам. Хозяева попрятались, ветер свистит, насмехается. Предрассветный дрожит. Он хочет слиться с тьмой, стать неотличимым от прибрежных скал. Но молнии вспыхивают, разряд за разрядом выхватывает у тьмы очертания зданий. И духи стихии хохочут в небесной вышине и бросаются вниз затылками – оземь!
Чьё-то плечо коснулось руки Сигила. Агния тоже подошла посмотреть на родину.
– Ты опять оказался прав, дружище! Когда отговаривал рейдить! Не стоило нам возвращаться!
– Думаешь?!
– Мне очень хотелось сбежать из Предрассветного! Вырваться в открытое море! Помню, как носилась со звёздной жемчужиной, и ряды зданий казались каменным мешком! И судьба прислушалась, прочертила мне дорожку до острова Спасения! А я, неблагодарная, едва всё устаканилось, помчалась обратно личные счёты сводить! Теперь судьба хочет, чтобы я сдохла, пробиваясь на свободу!
Сигил помолчал.
– Но разве мы всё это затеяли не для того, чтобы взять судьбу в свои руки?!
Агния встрепенулась.
– Верно!
– Может, ошибку здесь допускаешь не ты, а кое-кто другая?!
– Судьба!
Чёрной тенью морячка метнулась к штурвалу. Включила общую связь.
– Пора, парни! Снимаемся с якорей! Канониры, приготовить орудия! Будем отстреливаться, даже если наши снаряды их всего лишь толкают! И не молитесь богу, парни! Не взывайте к судьбе! Встанет на пути – набросим ей на шею аркан и станем хлестать до тех пор, пока сама нас на волю не вынесет! На субмарине Сэффа я решила считать удары судьбы за подарки! Катись в бездну, судьба! Пришло время нам тебя бить! Вперёд, братья, всыплем капризной суке!
«Молния» ответила пиратским кличем. Машинное и орудийная, трюмы и арсенал, кочегарка и камбуз, лазарет и каюты – все кричали «Ура!». Несколько размытых пятен в дождевиках, поскальзываясь, выползли на нос – вытягивать якорь.
Сигил схватился за грудь. Сердце колотилось. Его возлюбленная показала небу кулак, а то, словно отвечая, выдохнуло девять молний одновременно.
У Южной Косы буйство природы терпели силы Флота.
Дредноутам приходилось легче, чем крейсеру пиратов. Ветер с океана гасили не только берега залива, но и коса. Тем не менее отдельные гребни достигали середины между ватерлинией и краями фальшбортов, производя сильное впечатление на необстрелянных мичманов.
– Сэр, маяк передал замеры с земли, как вы и приказывали, – нервно докладывал адмиралу лейтенант Битти. – Скорость ветра – в районе шестидесяти четырёх, шестидесяти шести узлов, отдельные вихри регулярно перебивают за семьдесят! Это пятьдесят баллов по принцу Бофору! Условия абсолютно непригодны для мореходства!
Гефт мычанием дал понять, что услышал начальника штаба. Малодушие заместителя архадмирала практически не беспокоило. Он лишь слегка раздражился, что отвлёкся и не увидел вспышки прожекторов сам.
Башенка маяка торчала из воды. Волны, раньше добегавшие до подножия башни и отступавшие, теперь скрыли полторы мили Южной Косы. Деревья все уже переломало и уволокло в пучину; маяк ещё держался. Смотрители оказались заперты в гнезде и могли лишь беспомощно взирать, как на кладку налетают буруны, и каждый гребень царапает камень немножко выше.
Мысли в черепной коробке Витта Гефта были мрачнее туч над головой. Нет, серьёзных повреждений для своей плавучей крепости от непогоды он не боялся. Дредноуты разрабатывались как механизмы, способные держаться под шквальным огнём трёх и более линкоров. Шторм – неважно какой силы – в сравнении с таким огнём представлялся адмиралу опасностью наподобие обстрела аборигенскими копьями. Но Гефта волновала плохая видимость. Даже с учётом танца молний пиратка могла выкинуть какой-нибудь финт, а выпустить противника из виду в такую бурю значило потерять насовсем.
– Разрешите обратиться, – выпалил лейтенант и, дождавшись кивка, затараторил: – Велика вероятность, что пираты испугаются шторма и не высунут нос до утра!
– Мне так не кажется. – Костяшки пальцев архадмирала хрустели громче его голосовых связок. Командующий пользовался привилегией звания: разбирать, что сказал командир, задача подчинённых. – Мне кажется, эти психи, напротив, надеются прикрыть побег непогодой.
– Даже если так! Возможно, они ещё проводят погрузку, экипаж не в полном составе, а то и вообще