– Нет-нет, демон ничем нам не обязан. Он скроется, как только окажется за пределами кольца блокады. Именно так поступил бы я.
– Или, – сказал другой, – он может даже перейти на сторону врага.
– Говорите за себя, – прервал их Джиммон. – Что касается его лояльности, неужели вы так быстро забыли ночь набега на катапульту, когда Здим сокрушил больше каннибалов, чем остальные участники рейда, вместе взятые?
– Не принимая во внимание черты личности мастера Здима, – сказал еще один, – думается, что мастер Унгах был бы более ценным посланцем – он молод и прекрасно бегает. Кроме того, он уже проходил однажды через лагерь и знает его лучше, чем любой другой обитатель Ира.
– Мы могли бы его использовать здесь с большей эффективностью, чем в роли посланника, – сказал еще один.
– Как бы там ни было, – заметил следующий, – нечего болтать попусту. Запасы воды и еды не так велики, как мы на то надеялись, из-за наплыва беженцев…
В конце концов путем голосования было решено просить мадам Роску о том, чтобы она приказала мне отправиться с поручением в Солимбрию, а Унгаха просить об отправке с подобным поручением в Метуро. Ему обещали не только свободу, но и щедрейшее вознаграждение, если он останется в живых.
– Я всегда стараюсь сделать все, что в моих силах, джентльмены, – сказал я. – Когда мы должны отправиться? Сегодня? Раньше сядешь – раньше выйдешь – так говорят в подобных случаях демоны.
– Повремени, – сказал Джиммон. – Мы должны решить, о какой именно помощи следует просить новарийцев и варваров. Сколько примерно врагов нам угрожает?
– Около семи тысяч, судя по всему, – ответил Ларолдо.
– Тогда следует просить о подкреплении по крайней мере таких же размеров… – предложил другой синдик.
Начался спор, продолжавшийся несколько часов. О чем только не говорили: о необходимом количестве войск, о размере дневной платы наемникам и возможной продолжительности кампании. Некоторые, самые прижимистые, синдики изо всех сил старались преуменьшить размеры общей суммы, напирая на то, что они должны думать о процветании Ира после того, как вторгшимся будет нанесено поражение; другие, в противовес, твердили, что деньги ничем не смогут помочь, если не подоспеет помощь.
Наконец был достигнут компромисс. Мне велено было предложить одну ирианскую марку на человека в день плюс шесть пенсов в день за каждого мамонта, что составляло в сумме четверть миллиона марок.
6
Айзор из Лесов
Ночь была темной, как подошва валуна, – так говорится у нас на Нинге, – когда мы с Унгахом спускались по канатам с башни Ардимана под моросящим дождем. Сеговиан не пожелал открыть даже самую маленькую верхнюю дверцу: он боялся, что звук и движение привлекут внимание врагов. Чтобы быть менее заметным, я изменил обычную светло-серую окраску на черную.
У основания башни Унгах крепко пожал мне руку и растаял во тьме. Он направился на юг. Я обошел башню и пошел по тропе, идущей в северную сторону. Перебраться через ров – такое упражнение не представляет никакой трудности для обитателя Двенадцатой реальности.
Я стоял, прижавшись ухом к ограде, до тех пор, пока не услышал звуки смены караула паалуан. Подождав, пока все стихнет, вонзил когти в дерево и перебрался через ограду, двигаясь медленно, как сонное насекомое.
Внутри все было спокойно. Часовой исчез. Я принялся пробираться через пространство между внешней и внутренней защитными полосами, тщательно огибая встречающиеся предметы. Внутренняя полоса защиты представляла собой всего лишь насыпь, высотой не выше моего плеча, с канавой перед ней, той, из которой брали землю для насыпи.
Я едва не наткнулся на еще одного паалуанского часового, сидевшего на груде земли и дремавшего. Обладая и ночью превосходным зрением, я бы легко заметил его, если бы он не очутился передо мной так внезапно, когда я как раз вышел из-за угла.
Я бы убил его своей булавой, если бы не маленький дракон-ящерица, привязанный к пеньку, – он должен был по запаху определять присутствие чужеземцев. Когда я остановился, рептилия поднялась на четыре лапы и высунула длинный раздвоенный язык.
Я застыл и стоял неподвижно как статуя, кожа моя была такой черной, какой только мог ее сделать. Ящерица скользнула по направлению ко мне и коснулась кончиком языка чешуи на ноге. Она повторила это несколько раз, словно я ей понравился или, по крайней мере, понравился мой запах.
Я не мог стоять здесь всю ночь, давая возможность очарованному дракону облизывать меня. Поскольку это существо могло перемещаться лишь на ограниченное расстояние, я стал потихоньку отступать. Дракон, тем не менее, попытался последовать за мной. Его поводок, скрепленный с запястьем спящего часового, натянулся и разбудил последнего. Уставившись на меня, он с диким воплем вскочил на ноги.
Я заколебался, решая, что лучше сделать – убить его или просто бежать. Меня учили рассматривать любую обстановку с точки зрения разума и логики, но ни разум, ни логика не дадут особой поддержки, когда решение должно быть мгновенным.
Ответный крик решил за меня. Если тревога уже поднята, то нет никакого смысла задерживаться ради того, чтобы убить одного часового. Так что бегство оказалось для меня единственным вариантом.
Итак, я перескочил через вал, миновал ров и устремился к северу. Проснувшийся лагерь был наполнен сердитым гудением, похожим на звучание потревоженных насекомых Первой реальности. Начали появляться паалуанцы на скакунах, держа в поднятых руках горящие факелы. Тревожимое бегом животных пламя факелов колебалось в темноте, и совокупность этих факелов напоминала переброшенный через темную реку мост.
Однако как сами обитатели Первой реальности, так и их скакуны ночью полуслепы. Я, прекрасно видящий в темноте, без всякого труда избегал столкновения с паалуанцами. Как говорим мы, демоны, хорошее начало победа венчала.
Сельская местность, лежавшая к северу от города Ира, была почти пустынной. Большая часть тех ее обитателей, что не укрылись в городе Ире, бежали в Метуро или Солимбрию. Те же немногие, кто не успел вовремя смыться, оказались схвачены и засолены для будущих веселых застолий.
Я двигался всю ночь и почти весь следующий день. В моем бумажнике находилась маленькая карта, на которой были обозначены главные дороги, соединяющие Ир и горную Эллорну. Впрочем, я, как правило, не пользовался дорогами, а старался пробираться к северу по прямой, насколько это мне удавалось. Я рассудил, что паалуанские разведчики, скорее всего, устроят засады на дорогах, а не в стороне от них.
Так что приходилось карабкаться на неровные склоны, прокладывать путь через болота, пробираться сквозь заросли. Все эти препятствия, возможно, отняли то время, которое я