Она так и не повернулась к нему.
– Ну а по ощущениям?
– Лёш, я занимаюсь, не отвлекай, пожалуйста.
Он прикрыл дверь и со вздохом направился на кухню. Алиска дулась гораздо дольше, чем он рассчитывал. А может, и правда была так сильно занята.
Ему хотелось сказать ей, чтобы она больше так не волновалась насчет учебы. Ну и плевать, если не бюджет. Но что-то ему подсказывало, что сестра на это жутко разозлится, ведь это обесценило бы ее старания.
И все-таки Алексу стало тоскливо, когда он уселся за маленький кухонный стол в одиночестве. Он надеялся поболтать с сестрой, узнать, как у нее дела. И так ведь почти не появлялся дома. Но не вышло.
«Ничего, скоро я стану успешным, и она поймет, что это все того стоило».
Котлеты явно были по маминому праздничному рецепту. Из нежного фарша, прокрученного дважды через мясорубку, со сливочным маслом, с размоченным в молоке белым батоном… Было вкусно, но никакой ностальгии Алекс не ощутил. В нем не всколыхнулись воспоминания о торжествах, веселых гостях и застольях, на которые мама подавала такие котлеты. О радости, которая сопровождала эти дни.
Он молча ел свой ужин и смотрел на фотографии родителей на холодильнике. Распечатанные на дешевой бумаге, они уже давно выгорели. Мамина сильнее, потому что ее Алекс не опускал стеклом вниз.
– Я скоро стану звездой, – зачем-то сказал он вслух.
Алекс представил, как пьяный вусмерть отец хвалился бы его успехами своим друзьям-алкоголикам.
«Сколько бы от этого могло быть проблем, – подумал он. – Полез бы на радостях в долги, я же теперь вытяну. Еще бы и играть начал… Как хорошо, что его больше нет».
Но это была просто механическая мысль. Алекс не знал на самом деле, было ему хорошо или плохо от того, что отец умер. Ему было… Никак.
«Зато мама бы точно порадовалась».
Он представил ее в красивом платье, как на этой фотографии. Она сидела бы на почетном месте в первом ряду в большом концертном зале, улыбалась губами, накрашенными подаренной им помадой, а он поблагодарил бы ее со сцены и подарил бы ей огромный букет цветов.
«Жаль, что мама до этого не дожила».
Алекс задумался. Жаль ли ему было на самом деле? Пожалуй, нет.
Пустота внутри ширилась, как черная дыра, в которую уходило все больше и больше того, что было прежним Алексом.
«Так и должно быть, – убеждал себя он. – Все это мешало мне заниматься музыкой. Все это занимало место. А теперь я вынес из души хлам и заполню ее успехом».
Словно в подтверждение его мыслей зазвонил телефон. Это был Ник.
Алекс уже знал, что новости будут хорошие, но отчего-то не сразу взял трубку.
– Ты спишь?! – напугал его резкий возглас.
– Не сплю, рано же еще, – на всякий случай Алекс взглянул на часы. Советские, с толстой хрустальной оправой и синим циферблатом с золотистыми стрелками. Мама за ними в очереди когда-то стояла. Или не стояла? Откуда они вообще взялись?
– Нет, друг мой, ты спишь! – заявил Ник. – Или это я сплю! Короче, ущипни меня. У нас видео на десять лямов залетело, ты в курсе?
– Какое? – спокойно поинтересовался Алекс.
– То, с последней нашей встречи, помнишь? Парней не было, мы вдвоем остались, и я записал, как ты пел «Пустоту».
Алекс вспомнил. Темная студия, кое-как поставленный свет. С одной стороны сине-фиолетовый, с другой – контрастно желтый, разделивший его лицо на теплую и холодную стороны.
Алекс сидел в одиночестве на высоком стуле перед микрофоном и исполнял песню, которую написал недавно, пытаясь избавиться от невыносимого чувства внутри. Хотя это было даже не чувство, просто ничто. Но это ничто его мучало.
Внутри меня холодный космос,
Внутри меня погасли звезды.
Вокруг кричат и молят слезно:
Вернись таким, как был,
Но…
Внутри меня остыло солнце,
А из грудины бездна рвется.
Мне ничего не остается,
Как дальше быть пустым…
Теперь он зашел в аккаунт и увидел, что видео с его мрачной остроскулой физиономией, которое сперва потонуло на просторах интернета, набрало кучу просмотров, репостов и прочей ерунды. Кажется, его отметил кто-то известный, кому понравилась песня.
Комментариев набралась просто тьма. Они были разные: восторженные, хейтерские, бессмысленные. Но все подогревали публику и помогали ролику крутиться.
Но я заполню эту пустоту
Новым собой.
И то, что я ищу, я найду
Во Вселенной другой.
И…
– Жесть какая-то! – восторженно тараторил Ник. – Ты видел, сколько народу под этот звук записывает? Придумали какой-то тупой танец, и он уже стал вирусным.
Алекс полистал видео. Среди них были и упомянутые Ником танцы, и подборки фотографий, и каверы, и мотивационные ролики по типу «я стал не таким хорошим по вашей вине, а теперь не просите меня быть прежним и позволять вытирать об себя ноги». Это стало настоящим трендом.
Алекс надел наушники, чтобы не отвлекать Алису от учебы, и теперь в ушах пульсировал ритмичный бит. Но сердце в груди отчего-то осталось тихим. Таким же тихим, как эта квартира. Прежней боли больше не было, и от этого вкус радости как будто… ощущался слабее?
«Бред же, – подумал Алекс – Я просто был уверен в успехе, вот и все».
– Без понятия, когда это началось, – взбудоражено продолжал Ник. – Я, короче, в последние дни совсем забегался, даже в соцсети не заходил, а сегодня мне на почту три письма свалилось с предложениями о рекламе! Магазин инструментов, какая-то кофейня и еще бренд собачьего корма почему-то.
Алекс расхохотался. Ник тоже.
– Я им написал, что у нас даже собак нет! Они вообще дальше названия не смотрели по ходу.
– Слушай, ну, это… хорошо? – спросил Алекс.
– Ты прикалываешься?! Да это охрененно! Посмотри, сколько подписоты привалило! И другие видео тоже начали набирать просмотры! Вот черт, как не вовремя…
– Что не вовремя?
– А, ну… Я про твое повышение. Тебе сейчас придется наверняка паузу взять в музыке, ты же говорил. А тут поперло, и…
– Не парься, – Алекс наколол на вилку последний кусочек помидора. – Я увольняюсь завтра.
В трубке повисло молчание.
– Ты уверен? – с тревогой спросил Ник. – Мы, конечно, проснулись знаменитыми, но… Ну, это может быть временный успех. Нет никаких гарантий, понимаешь?
Это была, кажется, первая фраза Ника, которая выдавала его реальный возраст и тот факт, что он уже зрелый мужчина, учитывающий риски,