9
Джанис поднимает взгляд от стола, когда я приближаюсь, и ее выражение лица становится растерянным, когда она замечает мое состояние, значительно более безжизненное, чем обычно.
— Кажется, меня скоро уволят, — вздыхаю я, слишком измотанная, чтобы вкладывать в эти слова хоть какие-то эмоции. Кажется, если бы я попыталась, то треснула бы и рыдала бы часами.
— Что? Что случилось? — спрашивает она, выглядя встревоженной. Я редко захожу к ней в рабочее время.
— Пойдем на перекур.
— Мы же даже не курим…
— Тогда начнем, или как-то так. Кофе, пойдем за кофе, — ворчу я, поднимая ее со стола в попытке утащить за собой. Она встает и высвобождается из моей хватки, но следует за мной в одну из комнат отдыха на нижнем этаже. — Хотя, судя по всему, это теперь повод для увольнения.
Я жду, пока мы не оказываемся в комнате отдыха и дверь за нами не захлопывается. Джанис подходит к торговому автомату и начинает засовывать в него монетки.
— Я поссорилась с Совеном, — вздыхаю я под звук падающих одна за другой монет. — Я встала на стол и накричала на него.
— …Да, думаю, после этого возврата к прошлому не будет, — соглашается она спустя паузу. Она не спрашивает, было ли это до или после дыры, разверзнувшейся в полу офиса.
Я слабо киваю. Я не знаю, как объяснить все это, почему мне пришлось вставать на стол.
— Дело было не только в дрожи, — наконец говорю я.
— Я так и думала, — отвечает она, закатывая глаза. Похоже, она не особо поверила, когда я впервые рассказала ей про дрожь.
Я кратко пересказываю ей события последних дней, не упуская ни одной детали, кроме абсурдного количества членов у Совена, хотя мне и интересно, сделало бы это ее более сочувствующей моим мотивам.
— Ты уверена, что тебя не повысили с секретаря до секс-рабыни? — спрашивает она, глядя на меня не особо впечатленно.
— Полагаю, в таком случае у меня бы сменился пакет льгот, — сухо замечаю я.
— В смысле, новый стол, стажер для делегирования задач — это ведь бонусы от отношений с боссом, — она пожимает плечами. — Наряду с эксплуатацией, кумовством, размытием границ…
— Погоди. Это я соблазнила его, он мной не пользуется.
— О чем ты? Хочешь подать жалобу на саму себя за домогательства? — Она закатывает глаза и многозначительно смотрит на меня. — Дорогая. Это у него есть власть уволить тебя.
Я опускаю голову и вздыхаю, потому что не думала о том, насколько плохо все может обернуться. Когда я впервые поцеловала Совена, все, о чем я могла думать, — так это насколько это захватывающе, как его тело заставляло реагировать мое. Все наши дурацкие беседы в офисе лишь сближали нас все больше, конечно, я не думала, что это нас разлучит и я больше никогда не смогу вернуть то время.
Я позволяю Джанис вернуться к своему столу, несмотря на ее предложения помочь справиться с последствиями.
Я захожу в приемную, мой кабинет, как бы то ни было, с картонной коробкой в руках, но едва я переступаю порог, как вижу Совена, ждущего меня. Его звериная форма сгорблена над моим столом, втиснутая в одно из кресел приемной.
Я медленно приближаюсь, гадая, не стоит ли спросить его, не хочет ли он получить мое заявление об уходе. Правда, он еще не низверг меня в прорву в полу, так что, возможно, все ограничится двухнедельной отработкой, пока я найду себе замену.
Он поднимает взгляд, пытаясь втиснуться в кресло, рассчитанное на человека, пока я пересекаю комнату.
Медленно он поднимается, его пристальный взгляд устремлен на меня.
Я сглатываю и неловко опускаю глаза в пол, проводя большими пальцами по шершавому картону коробки, пока пытаюсь заставить мозг работать. Я не знаю, как начать этот разговор.
Как выясняется, мне и не нужно, он подносит к себе сжатый кулак. Его когти разжимаются, обнажая две склянки, лежащие на ладони. Одну я узнаю по мягкому сиреневому свечению. Моя дрожь.
— Я не мог позволить себе растратить ни крупицы тебя, — мурчит он, и от этих слов сжимается сердце.
Глаза наполняются слезами. Я была такой дурой. Он был так осторожен, так аккуратен со мной, как я могла принять это за что-то иное, кроме как способ выразить нежность?
— Я не могу отдать тебе свое сердце, — говорит он низким, гортанным голосом. Он высвобождает другую массивную лапу, чтобы поднять со своей ладони вторую склянку и протянуть ее мне. — Ибо его у меня нет.
Я изучаю сосуд перед глазами, чернильную тьму в густом алом содержимом, то, как он словно втягивает в себя тени.
— Это…
— Моя филактерия, — медленно кивает он, протягивая его. — Если ты примешь ее, я надеюсь, ты будешь ее оберегать. Но сначала я спрошу, хочешь ли ты этого.
У меня нет слов. Горло сжато до боли от эмоций, я едва могу кивнуть. Я поднимаю дрожащую руку, чтобы принять филактерию. Стекло прохладно на ощупь, и уже одно прикосновение дает понять, что оно хрупче сердца.
— Я сохраню ее в надежном месте, — обещаю я, глядя на него, пока слезы струятся по щекам. Я всхлипываю, когда он смахивает их тыльной стороной когтя.
Он делает жест, и склянка с моей дрожью растворяется в дымке, вероятно, упрятанная туда, куда лишь он может дотянуться.
Я запрокидываю голову, и он проводит поцелуями вдоль моей челюсти, прикасается щекой к моей, его замшевая кожи нежно трется о мою. Я тихо ахаю, чувствуя, как игрушка вновь начинает восхитительно пульсировать, — кокетливое движение его магии настолько комфортно в моей заднице, что я почти забыла о присутствии пробки.
Я смотрю на Совена, не в силах скрыть возбуждение. Его когти осторожно скользят вниз по моему телу, и он оттесняет меня назад, побуждая сесть на стол.
Он проводит когтем по зубам, заостряя край, прежде чем провести им вверх по моим юбке-карандашу и блузке. Слышится звук рассекаемой ткани, опадающей с меня мягко, как лепестки.
И вот, когда я откидываюсь на стол, раздвигая ноги, я понимаю: это не для ритуала. Никакого алхимического круга, ни рун, ни свечей. Это только для нас.
Эта мысль заставляет меня замереть, и новые теплые слезы наворачиваются на глаза. Сколько бы его магия ни интриговала меня, вот чего я по-настоящему хотела: просто девушка и ее бессмертный возлюбленный Лич.
Думаю, Совен тоже это осознает, потому что он делает нечто, чего не делал прежде в наших секс-магических ритуалах, он целует мой лоб, осторожно пропуская когти сквозь волосы. Он надолго замирает, просто с