Я довольствуюсь еще несколькими мягкими касаниями губ, пока наконец не отрываюсь и не откидываюсь назад.
— Это было… — я вздыхаю. Как вообще выразить это словами? — Спасибо.
— Ты все-таки будешь моим мужем, — говорит она. Затем встает. — Я пойду спать сейчас. Спасибо за прекрасный вечер.
— Мне было приятно, — я снова плыву в этих больших теплых чувствах. Когда я иду чистить зубы полчаса спустя, на моем лице все еще растянулась дурацкая ухмылка.
Моя невеста — самая красивая женщина, которую я когда-либо видел. И она будет моей женой.
Это кажется слишком невероятно хорошим, чтобы быть правдой.
Даже Твикси нас не прервала. На самом деле, она давно вела себя тихо.
Когда я заглядываю за дверь, я не вижу ее.
Меня охватывает мгновенная тревога, пока я не пробираюсь в спальню и не нахожу ее спящей, свернувшись калачиком в ногах у Инессы.
Ну, как я могу ее винить? Вот где я хотел бы быть сегодня ночью, если бы мог.
Это большое теплое чувство остается со мной всю ночь, даже когда мне приходится снова втискиваться на раскладной диван в гостиной.
Интересно, каково было бы спать рядом с Инессой в моей кровати, просыпаться ночью и слушать ее дыхание. Только я почти уверен, что люди не одобряют такое поведение. Мне нужно быть уверенным, что не буду слишком настойчив.
Я чувствую себя таким счастливчиком, что она позволила мне поцеловать ее сегодня.
Мы делаем большие успехи.
9

Вера
Поцелуй Эрика был невероятно мягким.
Не думаю, чтобы какой-либо любовник когда-либо касался меня так почтительно и нежно, как этот огромный монстр. Это не было похоже на поцелуй с человеком. Во-первых, его нижние клыки выступают изо рта, так что когда мы целовались, они надавливали на мои губы, придавая им непривычную форму.
Но меня это не оттолкнуло.
На самом деле, постоянное напоминание, что Эрик — монстр, а не человек, удерживало меня в настоящем моменте.
Я слишком хорошо знаю, как мужчины-люди могут обращаться с женщиной. Как они могут требовать и брать, не задумываясь о том, чего она хочет. Разве не странно, что монстр оказался совсем не таким?
Когда Эрик целовал меня, ни одно из тех темных воспоминаний не вернулось. Только потом, когда я с удивлением размышляла об этом.
Возможно, я смогу это сделать. В конце концов, карты предсказали мне возвращение домой через море. Не слишком ли самонадеянно думать, что, быть может, это они и имели в виду?
Я погружаюсь в более мирный сон, чем когда-либо с тех пор, как решила оставить свою старую жизнь позади. Когда я почти просыпаюсь среди ночи, чтобы перевернуться, мое лицо утопает в подушке, пахнущей им.
На следующее утро, когда я приоткрываю дверь и выхожу в гостиную, Эрик ухмыляется мне из-за кухонной стойки и пододвигает миску со свежим фруктовым салатом.
— Завтрак? Извини, я не смог найти каша в магазине. И если честно, я даже не очень представляю, что это такое, но, может, если мы посмотрим вместе, ты поможешь мне найти.
Я ловлю себя на том, что мои губы растягиваются в глупую улыбку, и вынуждена опустить глаза, чтобы избежать его взгляда, пока не приду в себя.
— Ты много улыбаешься.
Он тихо смеется.
— Я всегда считал, что это хорошая черта.
Я взбираюсь на табурет у стойки и накалываю кусок дыни на вилку.
— В моей стране это не так хорошо. Заставляет выглядеть глупо.
Я поднимаю взгляд и вижу, как улыбка слетает с его лица, и мгновенно чувствую себя виноватой.
— Ну. Это не моя страна. Так что, может, я научусь по-другому.
Он молчит некоторое время, и я беспокоюсь, что расстроила его. Мне правда нужно следить за тем, что я говорю. Нужно найти способ заставить его почувствовать, что я стараюсь. Очевидно, мне нужно сохранить свою позицию его невесты, но более того, я хотела бы сделать его счастливым. Эрик такой хороший парень. Я ясно увидела это вчера во всем, что он делал, чтобы угодить мне.
Он заслуживает столько счастья, сколько я могу ему дать. По крайней мере, пока я здесь.
Маленький узелок вины скручивается в животе при мысли о том, что сбегу от него.
Я уже знаю, насколько его ранит, когда я уйду.
Но ничего не поделаешь. Я не могу рисковать быть с ним честной, на случай, если он не пойдет на брак. Теперь я не могу вернуться в Россию. Я и так в достаточной опасности.
Когда Эрик начинает убирать посуду и наводить порядок, я встаю и спешу на кухню.
— Оставь. Я могу.
Он оборачивается с удивлением.
— Тебе не обязательно!
— Мне нравится. Пожалуйста, — протягивая руки, я жду, пока он отдаст мне посуду. Он, кажется, делает это неохотно, но я замечаю, как он снова улыбается, когда идет принимать душ.
Это хорошее начало. Когда он уходит на работу, я начинаю думать, как еще могу ему угодить.
Я начинаю с уборки в доме. Это непросто, поскольку я не знаю, куда класть большинство вещей. Я беру груз полотенец из сушилки в прачечной и складываю их, найдя шкаф, где у него сложены другие.
Я вытираю кухню и наконец распаковываю свой чемодан на полку в спальне, которую Эрик оставил для меня.
Странно ощущать, как я складываю свою одежду в его шкаф. Как будто я официально приняла, что действительно делаю это. По крайней мере, сейчас.
Думаю, этого же Эрик ждет от меня.
Ему нужно, чтобы я показала ему, что хочу быть его женой.
Ну, я знаю, о чем большинство мужчин сразу подумают как о лучшем способе показать это. Одна мысль о том, чтобы сделать это, вызывает холодную дрожь по коже. Раздраженно, я отмахиваюсь от этого чувства и роюсь в своих вещах, чтобы найти красивое нижнее белье, которое привезла с собой. Раскладываю разные комплекты на кровати и раздумываю. Черное кажется слишком суровым, а красный комплект с ремешками — слишком чувственным. Думаю, настроение, которое мне нужно создать, должно быть более нежным. Я выбираю белый кружевной комплект и убираю остальные на другой раз. Я была осторожна, используя отговорку подготовки к браку с Дмитрием, чтобы купить много сексуального нижнего белья перед отъездом из Москвы, сознавая, что наличие таких вещей под рукой для моего мужа-монстра делу не повредит.
Я принимаю душ, тщательно брея ноги, киску и подмышки. Скрупулезно прохожусь по каждому