— Гео! — кричу я, бежа за ними. — Поставь ее, она же хрупкая!
Слова едва успевают слететь с моих губ, как Козима каким-то образом изворачивается под таким углом, что умудряется локтем врезать ему в шею, одновременно ударяя коленом спереди. Гео издает болезненный звук альфы, из чьих легких только что с силой выбили весь воздух.
— Твоя «хрупкая» омега только что двинула мне коленом в проклятую богами селезенку, — рычит он на меня, все еще неся ее. Только сжимая ткань на заднице ее платья чуть крепче. Ему, блять, лучше не порвать его.
— Ну, тебе стоило послушать, когда она просила по-хорошему, — парирую я.
— Она назвала меня гребаным варварским пиратом!
— Варварским мафиозным пиратом, — поправляет его Козима, все еще заплетающимся языком. — И тебе бы очень не понравилось то, как я хотела тебя назвать.
Гео закатывает глаз, не сбавляя своего упорного марша по коридорам прочь от клуба. Если бы я не знал лучше, я бы подумал, что он жаждал убрать ее с этой сцены ничуть не меньше меня.
— Кто тебя, блять, обслуживал? — требует ответа Гео. — Мне нужно имя.
— Твой дерьмовый, скучный бармен перестал наливать мне после третьего, — ворчит Козима; похоже, она пока оставила попытки вырваться из его медвежьей хватки. Впрочем, сейчас она выглядит так, будто сосредоточена на том, чтобы удержать в себе завтрак. — Зато посетители были куда щедрее. Особенно Марк.
Марк. Координатор стриптиз-клуба.
Мы с Гео обмениваемся взглядами.
Марк умрет сегодня ночью.
Но сперва нужно доставить её домой.
— Это Марк пустил тебя на сцену? — спрашиваю я, пытаясь сохранять нейтральный тон. Я почти уверен, что у меня ни черта не выходит, но она явно слишком пьяна, чтобы заметить.
Козима хихикает, её серебряные волосы рассыпаются водопадом по спине Гео.
— Он сказал, что у меня талант, — мурлычет она. — Спросил, не нужна ли мне работа.
Она тянется ко мне, пока я иду следом, — достаточно близко, чтобы запустить пальцы мне в волосы и слегка дернуть. Это первый раз, когда она касается меня, но я отказываюсь позволить своим альфьим инстинктам ликовать, как им хочется, и вместо этого цепенею. Я хочу, чтобы в первый раз, когда она коснется меня, она была в ясном сознании, а её глаза были затуманены лишь удовольствием — и желательно, чтобы она выкрикивала мое имя.
— Ты мог бы присоединиться ко мне, красавчик, — продолжает она. — Из нас вышла бы чертовски хорошая команда.
Ухмылка трогает мои губы; эта мысль на мгновение притупляет ярость. Но та всё еще здесь, кипит на заднем плане, выжидая подходящего момента.
— Несомненно, вышла бы. Но я бы предпочел приватное шоу. Когда ты протрезвеешь.
Её рука падает с моих волос, и томное выражение лица сменяется пустой маской.
— С тобой совершенно не весело.
Я не могу сдержать смешок.
— Впервые в жизни слышу такое в свой адрес.
Гео фыркает, но он никогда не молчит так долго, если только не зол, не испытывает дискомфорт или и то и другое сразу. Вопрос в том, почему эта маленькая экскурсия, кажется, задевает его так же сильно, как и меня?
Путь обратно в покои Гео милосердно короток, хотя Козима превращает его в бесконечность своими блуждающими руками, которые мне приходится перехватывать ради приличия — изнурительное испытание морали, о наличии которой я и не подозревал, — и шепотом предложений, от которых у меня горит лицо.
Я слышал и похуже, и говорил похуже, но от неё это звучит иначе. Опасно. Искушающе — так, как я не готов вынести. А я не тот человек, который привык сопротивляться искушению. Похоже, всё, что касается этой женщины — неизведанная территория.
Когда мы наконец доходим до двери, Гео выходит вперед, чтобы открыть её. По крайней мере, Рыцарь выглядит так, будто наслаждается своим новым троном, восседая на нем, словно какой-то готический король — огромный и угрожающий в тусклом свете.
Он вскакивает на ноги в то же мгновение, как видит Козиму, переброшенную через плечо Гео; тревожный рык нарастает в его груди, пока он движется к нам — быстро и тяжело, так что пол дрожит под его шагами. Она сейчас едва в сознании, безвольно свисая с мощной спины Гео, словно спящая кошка.
— Полегче, — предупреждает его Гео, выставляя ладонь и делая шаг назад.
Рыцарь скалится на него.
— Она в порядке, — быстро уверяю я его. Прежде чем он решит, что руки другого альфы — небезопасное место для нашей омеги. — Она просто… добралась до алкоголя. Ей нужно поспать.
Пронзительные голубые глаза Рыцаря изучают Козиму, когда её фиалковые глаза приоткрываются и скользят к трону, на котором он только что сидел. Она издает горловой смешок — звук, который бьет прямо в мой гребаный член.
— Ваше Величество, — заплетающимся языком произносит она, протягивая руку, чтобы погладить его маску. — У вас теперь есть трон. Очень подходит.
Рыцарь растерянно рычит, протягивая человеческую руку, чтобы убрать серебряные пряди с её лица с нежностью, которая рождается только из поклонения. Он заправляет их ей за ухо, затем приподнимает её подбородок, словно убеждаясь, что с ней всё хорошо.
— Обещаю, она в порядке, — снова уверяю я его, протягивая руки к Гео.
Гео передает мне полубессознательную омегу, оставаясь несвойственно мрачным. Угрюмость для него типична, но это что-то новое. Невольно задаюсь вопросом, связано ли это с тем, что я сказал ему в туннелях, но сейчас я не могу на этом сосредоточиться.
Я несу Козиму мимо Рыцаря в спальню, испуская осторожный вздох облегчения, когда он позволяет мне пройти. Напряжение между нами, кажется, немного спало, но я не питаю иллюзий. Он всё еще следит за мной, словно вычисляя, как быстро он сможет оторвать мне голову, если я сделаю хоть одно неверное движение.
Моя догадка — ноль целых три десятых секунды.
Спальня выглядит так же, как мы её оставили: простыни всё еще смяты после её недавнего отдыха. Я осторожно кладу её на кровать, не позволяя своим рукам задержаться на её теле. Она смотрит на меня из-под тяжелых век, на губах играет мягкая улыбка.
— Останься, — шепчет она, потянувшись к моей руке.
Сердце сжимается. Я слышал это слово столько раз, из стольких разных уст. Когда-то моей работой было оставаться. Быть тем, кем они хотели — и мужчины, и женщины, — до тех пор, пока они готовы были платить.
Но Козима просит не артиста, не очаровашку, не красивую игрушку, которой можно