— Лучше тебе не знать, каким я был там, — не убирает свои ладони с моих бёдер. Только сильнее сжимает их, будто пытается смутить меня ещё больше.
— Ладно, забудем, — выпаливаю, чувствуя, как лезу в его душу. — Вставай, а то заболеешь.
Пытаюсь встать, а он сильнее прижимает меня к себе. Что даже через все слои одежды ощущаю твёрдость его тела.
— Не встанем, пока не согласишься со мной на свидание.
— Я и так согласилась пройтись с тобой после работы.
— Это не то.
— Я не завожу романтические отношения с пациентом.
— А я и не твой пациент. Разве ты не отказалась принимать меня, когда я пришёл к тебе и сказал, что, кажется, влюбился?
— Зубы заговаривать ты мастер.
— Ну, я полежу, и моя болезнь будет на твоей совести, — усмехается он, прикрыв глаза. — Офигенно. Мне всё нравится. Холодная голова и горячая девушка на мне. Жалко, что в снегу и на улице, а не в моей квартире.
— Извращенец, — шепчу.
— Тебе же нравится, — усмехается.
— Ничего подобного, — протестую, а в душе всё вопит об обратном.
Нравится. У меня было мало опыта с мужчинами и заигрываниями. Я вся была в учёбе. И ко мне и раньше подкатывали, но впервые так активно, заставляя чувствовать что-то странное.
Какая девушка не клюнет на внимание?
И я боязливо признаюсь, что мне зашло. Его эта безрассудность, открытость. Оно настолько заразительно, что мне хочется начать заигрывать в ответ.
— А, тебе не нравится сверху? Угадал?
— Угадал, — отвечаю, не задумавшись.
И в следующее мгновение, буквально по щелчку пальцев — наше положение меняется. Я с писком отправляюсь на спину, обхватив его тело ногами от неожиданности, а он нависает сверху.
— Блин, снизу ты ещё красивее, — выпаливает, а я смеюсь, как дурочка. — Представляю, как это сейчас смотрится со стороны.
А я уже представила. Лежат два придурка в снегу, в двусмысленной позе.
— Давай вставать, — опять начинаю смущаться.
— Только если сходишь со мной на свидание.
Закатываю глаза.
— Ладно, Ярцев, сходим. Но сильно надежду не питай.
— Какие надежды? Во мне уверенности столько же, сколько звёзд на небе. Так много, что не сосчитаешь. Рано или поздно ты растаешь.
Ну, посмотрим-посмотрим.
Не понимаю, как всё это превратилось в воспоминания, где мы разводимся.
Где в ЗАГСе причиной развода является «остыли чувства».
И сейчас… Почему ты так смотришь на меня? Почему ведёшь себя так? Отталкиваешь и притягиваешься сам.
Не понимаю я тебя, Ярцев, не понимаю.
К чему все те слова? К чему эти действия?
— Тогда в машине, — не сдерживаюсь, опять пытаясь понять этого человека, — ты сказал, что любил бы Даню больше, если бы он был моим ребёнком. К чему это было, Демьян?
Глава 31
— Умеешь ты задавать не те вопросы, Пожарская, — выдыхаю. И тут же слышу громкий знакомый крик. А в следующую секунду на меня кто-то падает с боевым кличем.
Упираюсь руками в землю, чтобы точно не свалиться на Славку. Пока её молчаливый карапуз, а это именно он, судя по кряхтению на мне, пытается защитить свою маму.
Мило.
Не сдерживаю улыбки, понимая, что маленький воин, увидев меня с мамой, понёсся её спасать.
И теперь он лезет к моему уху и дует в него, дотрагиваясь тёплыми губами. Тут же хочется прижаться ухом к плечу от неприятных ощущений и теплого воздуха.
А Слава заливисто смеётся, отчего я застываю, заслушиваясь.
— Зайка моя, слезь с дяди, — просит она в истерике.
Малыш слушается её, слезает с меня, плюхаясь рядом, и пытается встать. Делаю это следом, ничего не понимая. Протягиваю руку бывшей жене. И кажется, она забывает о своём вопросе, раз принимает её.
Встаёт и тянется к сыну, поднимая его на руки. Тычется носиком в пухлую довольную щёчку.
— Мой защитник.
Малыш щурится, тут же враждебно смотрит на меня.
— Что он делал? — не могу не заразиться всем этим весельем.
— Ёжика, — поясняет Слава.
— Ёжика?
— Да, это когда дуешь в ушко. Ёжики так шуршат, когда признаются в любви. Но я делаю им так, когда они вредничают. Им щекотно, и они убегают, спасаясь от меня.
— Это он меня так атаковал? — издаю искренний смех.
— Угум.
— Ну, воин, — неосознанно треплю его по шапке. Она съезжает на глаз, и малыш сам недовольно поправляет её. — Умница, защитил маму.
Второй защитник появляется внезапно. С громким воплем врезается в мои ноги и громко кричит:
— Ма, пеки!
Что она печь должна?
— Боюсь, я далеко не убегу.
А, «беги».
Вот же маленький отряд по спасению… С такими и оставлять её не страшно.
— Сдаюсь, сдаюсь, — принимаю поражение. — Больше вашу маму и пальцем не трону. Договорились?
Костя отрывается от меня и показывает пальчиками символический жест:
— Тока туть-туть.
— Чуть-чуть можно?
— Мося.
— Тогда договорились, — протягиваю ему привычно кулачок и тут же исправляюсь. Но Костя неожиданно отбивает его, даже не боясь. Мало ли, вдруг дети подумают, что я хочу его ударить?
— Ма тосе телает, — улыбаясь, радостно смотрит на родительницу.
— Да? — перевожу на неё взгляд. — Повторяешь за мной?
Она демонстративно отворачивается.
— Ничего не знаю.
Качаю головой и не понимаю, откуда в груди это чувство удовольствия. И вибрация в кармане меня сбивает. Достаю телефон, смотрю на контакт.
— Я отойду, — настроение мигом меняется, когда вижу «Людмилу» на экране.
Отхожу в сторону, отвечаю на звонок.
— Да?
— Демьян, — грустно начинает она, — можешь приехать?
Поглядываю на близнецов и Пожарскую. Ничто меня сейчас не заставит их оставить.
— Я немного занят.
— А, прости, что потревожила. Просто… Даня в комнате весь день сидит, не выходит. Да и мне тяжело. Скоро тот самый день.
Пытаюсь вспомнить число.
Чёрт, точно.
— Ладно, я сейчас приеду, — соглашаюсь. Только потому, что знаю, как Дане сейчас хреново. Да и Люде тоже.
— Спасибо.
Отправляю телефон в карман, возвращаюсь к Славе, бдительно следящей за веселящимися близнецами.
— Мне надо уехать.
Она слабо улыбается.
— Спасибо, что составил нам компанию.
— Был только рад. У тебя чудесные пареньки.
Вспоминаю, как Саша необдуманно кинулся на меня, лишь бы защитить мамочку. И опять готов растаять.
Дети… Чёрт, глядя на них, мне снова хочется стать отцом.
Мотаю головой и возвращаюсь обратно к машине. Дорога до дома Люды занимает много времени — попадаю в пробку. Заезжаю за сладостями для Данила и через два часа останавливаюсь у их дома.
Внутри, как всегда, пахнет выпечкой. Только сегодня — немного подгоревшей.
Нахожу Люду на кухне. Она смотрит на свои пальцы, не замечая, что из духовки идёт