— Конечно, садись, — улыбнулся он
Я открыл дверь, устроился за рулём.
Салон чёрная кожа, два сиденья-ковша, которые буквально обхватывают со всех сторон. Спортивный руль — три спицы, обтянутый кожей. Приборная панель — тахометр и спидометр до двухсот двадцати, между ними — целая россыпь дополнительных датчиков. Всё очень функционально, никаких лишних деталей.
Видно, что делали с расчётом на драйверский автомобиль, а не на семейную перевозку продуктов из Гастронома.
— ну что, погнали? — спросил отца.
— Давай.
Мы выехали на испытательную трассу. Прямая длиной километра полтора, потом серия поворотов разной крутизны.
— Базовая версия — сто шестьдесят лошадиных сил, — пояснил тест пилот, сидевший рядом со мной. — Топовая, экспортная сто восемьдесят. Возможность заказа турбированной версии, там уже до двухсот. Разгон до сотни секунд за девять с базовым мотором, с турбо за восемь. По нашим меркам это ракета.
Я нажал на газ. Мотор взревел, машина рванула вперёд. Коробка передач щёлкала чётко, без задержек. Разгон действительно бодрый — спидометр полез вверх уверенно и настойчиво.
На поворотах ЗИЛ-Чемпион вёл себя предсказуемо. Никаких сюрпризов, никаких заносов. Просто едет туда, куда направляешь. Для гражданского автомобиля — отлично.
Конечно, это не Ferrari Testarossa, которую мне подарили в Барселоне. Та — совсем другой уровень, другая философия. Но для советской машины, да ещё и с прицелом на массовое производство — очень, очень достойно.
Я сделал три круга, вернулся к боксу, заглушил двигатель.
— Ну как? — спросил отец
— Круто, — я улыбнулся. — Правда круто. Когда в продажу?
— Планируем к концу восемьдесят девятого, может, к началу девяностого. Сейчас дорабатываем мелочи, готовим конвейер. Производство будет на том же заводе, что и «Фаворит».
Как мне объяснили на ЗИЛе, «Чемпион» предполагается, собственно как и «Фаворит», в нескольких вариантах. Притом основной вариант — это экспортный. Сто восемьдесят лошадиных сил, двести сорок километров в час, мощь, автоматическая коробка переключения передач, возможность выбора механики, несколько вариантов настройки подвески.
То есть тут действительно были претензии на то, чтобы откусить свою долю иностранного рынка. Для Советского Союза «Чемпион» тоже будет выпускаться, но на наши родные дороги заряженную версию выпускать побоялись. Поэтому характеристики советских «Чемпионов» будут поскромнее, чем у импортных. Но всё равно — для нашей страны эта машина будет однозначно новинкой, которая стопроцентно будет пользоваться спросом.
Потому что если «Фаворит» был просто машиной чуть выше среднего класса с невиданным для СССР уровнем комфорта, который ещё и доступен в принципе для всех, то вот такое вот купе, как «Чемпион», — это уже стопроцентно статусное потребление. Эта машина для тех, кто готов платить деньги за то, чтобы быть, скажем так, не таким, как все, на дороге.
* * *
И ещё один момент, который меня зацепил.
На ЗИЛе изначально закладывают возможность участия в автоспорте. Причём не где-нибудь, а в европейских туринговых сериях.
Омологация это когда гоночную машину официально допускают к соревнованиям, подтверждая, что она соответствует всем техническим требованиям серии и что таких машин выпущено достаточное количество для продажи обычным людям. То есть ты не можешь просто сделать один гоночный болид и приехать на соревнования. Нужно доказать, что твоя машина, серийная, что её можно купить в автосалоне.
Так вот, итальянцы из Italdesign уже прорабатывают гоночную версию «Чемпиона» под Group A усиленная подвеска, облегчённый кузов, доведённый до двухсот двадцати — двухсот сорока лошадиных сил мотор. Цель European Touring Car Championship. Причём в перспективе даже обсуждают возможность советского этапа.
Представляете? Гонки международного уровня где-нибудь в Лужниках или на специально построенной трассе. Западные пилоты в СССР. Это была бы бомба.
Машина изначально проектируется с прицелом на то, чтобы показать: советский автопром может конкурировать на треке с Honda, Volkswagen и остальными. Не просто продавать купе, а биться с ними в честной борьбе на гоночной трассе.
* * *
И на самом деле это тоже ещё одна примета эпохи. И ярчайшее отличие от того, что я помню по школьному курсу истории.
Ведь если мне не изменяет память, то несостоявшийся генсек Горбачёв — тот, который «перестройка, гласность, ускорение, конструктивность» и прочее, могильщик Советского Союза, — он начинал как раз с борьбы с привилегиями. С уничтожения технологической оснастки «Чайки», например. Закрытия её производства. И с того, что как раз вот такие вот статусные и роскошные вещи должны были исчезнуть.
А Романов, которого всех изначально позиционировали как сторонника жёсткой руки, жёсткого курса, этакого сталиниста, и который действительно проводит эту политику там, где это необходимо, он наоборот не борется с привилегиями, не борется с роскошью. И именно при нём стало это возможно.
Вот такой вот парадокс, который лично мне нужно осмыслить. Да и я думаю, что и историки будущего тоже будут ломать голову на тему того, как так получилось, что вот такой вот сталинист стал проводить этот курс.
Мысли о политике, меняющейся стране вокруг меня, даже немного выбили из колеи. Но фотографы быстро меня вернули в чувство, потому что нужно было выполнять свои обязанности лица с обложки.
Фотосессии, моя физиономия вместе с «Чемпионом», фотографии меня за рулём машины на трассе испытательного полигона НАМИ, где проходила эта презентация. Торжественная часть, очередные пожимания рук и прочее-прочее-прочее.
Всё это было достаточно утомительным. Единственное, что скрашивало это время для меня — это то, что мы здесь были с отцом. То, что я как раз успел ещё с ним пообщаться в промежутках между моими обязанностями.
Ну а потом мы — я, отец, Катя с Сашкой, Оля с Олегом, как-никак ещё один двукратный чемпион мира и Европы, мой зять, — вся вот эта компания поехала во Мценск.
Глава 13
Еженедельник «Огонёк» Специальный выпуск, июль 1988
СТАДИОН, КОТОРЫЙ МЫ ЗАСЛУЖИЛИ
Репортаж с открытия новой арены московского «Торпедо»
Двадцать восьмого июня Москва получила подарок. Не к юбилею, не к празднику, просто так. Или, вернее сказать, потому что заслужила. На Восточной улице распахнул двери обновленный стадион «Торпедо» и сорок пять тысяч человек, заполнивших трибуны в этот летний вечер, своими глазами увидели, каким должен быть спорт завтрашнего дня.
Уже подъезжая к стадиону на автобусе, видишь перемены. Широкие тротуары, удобные подходы, новые фонари. Людская река болельщиков широкая, но всё работает как часы. Всё продумали, рассчитали. У входов нет давки, нет толчеи. Контролеры работают быстро, улыбаются. Да, именно улыбаются, непривычно, но приятно.
Автор этих