– Попробуйте пастой… – занимаю место за кухонным столом, на котором сейчас разложены полотенца, заваленные серебряной утварью. Зарина вопросительно вскидывает брови.
– Я слышала, что паста помогает оттереть серебряные цепочки, но не догадалась почистить ей ложку…
– Принцип тот же – измазать изделие пастой и оставить на двадцать минут, после чего щеточкой удалить налет. Я часто помогала Бернарде с фамильным серебром, порой на чистку у нас уходил целый день!
– А Бернарда это…?
– Моя… – понимаю, что проболталась и мысленно даю себе подзатыльник. – Моя тётя. Мои родители умерли, когда мне было шесть и дядя забрал меня к себе на воспитание.
– Бедное дитя. Каково же тебе было остаться на этом свете совсем одной…
– Мне повезло, что дядя забрал меня, иначе я могла попасть в детский дом… – жму плечами, и понимаю, что тема уходит совсем не в то русло. – Я хотела спросить.
– О чем же?
Мнусь, размышляя, как деликатнее коснуться этой темы. Саша выболтала мне это, не подумав, и Зарина может заартачиться.
– Вчера на ужине… Сеймур очень странно на меня смотрел. Я думаю это связано с тем, что его жена погибла. Иногда мне кажется, что мое присутствие причиняет ему боль.
– Не принимай это на свой счет, дорогая. Сеймуру было не просто пережить эту потерю. Но время – лучший лекарь.
– Вы не могли бы рассказать мне о Зои? Может мне удастся лучше его понять и избежать болезненных для него тем?
– Да что тут рассказывать? – Зарина оборачивается, когда в кухню входит Сашка. – Принеси‑ка мне зубную пасту.
Саша недоумевает, но быстро берет себя в руки и уходит за пастой. После того, как подчиненная исчезает, управдом продолжает рассказ.
– Зои была добрым и милым ребенком.
Хмурюсь. Зарина поясняет.
– Ей было всего двадцать, как и тебе. Она излучала доброту, легко умела расположить к себе людей. Никогда не грустила и не плакала. Шла по жизни легко.
– Это странно прозвучит, но как они сошлись? Сеймур показался мне мрачным и грозным. За что Зои полюбила его?
– Деточка, Сеймур не всегда был таким замкнутым, как сейчас.
– А каким он был?
Зарина по‑матерински улыбается своим мыслям и на секунду задумывается.
– Сеймур всегда был серьезным и молчаливым. Он не стремился понравиться или завоевать внимание людей. Ему комфортнее находиться одному, чем в толпе. Поэтому в этом доме редко проходят приемы. Но не думай, что он бука. У него доброе сердце, просто он научился это скрывать. А Зои удалось разглядеть это в нем.
– Они долго встречались? – пользуюсь моментом, пока Зарина настроена поболтать.
– Нет, всего через месяц после знакомства Сеймур сделал Зои предложение, и она согласилась. По такому случаю в особняке закатили прием, на который позвали даже отца Сеймура.
– Ого… И он одобрил выбор сына? – интересно, а отец Сеймура такой же, как его брат? Тоже торговал рабами?
– Отец, упокой Господь его душу, – Зарина крестится, – был против этого брака. Он отговаривал сына, но Сеймур был непреклонен. Тогда старый хрыч лишил его наследства.
– Но как же… Сеймур не выглядит обедневшим. Я думала… Он ведь живет здесь, – провожу рукой полукруг, показывая на этот дом, – и его машина…
– Нет, деточка. Сеймур не так прост, как кажется. Он и без отцовских денег прекрасно живет. У него же свой бизнес! – Зарина произносит это с гордостью, и я понимаю, что она относится к хозяину, как к сыну. – Когда старый Орсини переписал завещание на Германа, он оставил Сеймуру лишь этот особняк, который достался ему по праву рождения. Когда братья были детьми, отец подарил им два абсолютно идентичных дома, и не стал лишать младшего сына подарка, сделанного много лет назад. А вот деньги он завещал старшему, потому что тот шел по стопам самого Орсини и во всем ему угождал…
– Вот паста, – Саша входит в кухню, и Зарина сразу замолкает. – Я могу отнести охране обед?
Зарина спохватывается и смотрит на часы.
– Уже пора обедать? Что же я так заболталась! – бросает на меня виноватый взгляд и произносит. – Через полчаса я накрою в главной столовой…
– Спасибо, – киваю, поднимаюсь из‑за стола.
Покидаю кухню, мысли роятся в голове как пчелы. Надо столько всего обдумать… Зарина рассказала мне даже больше того, на что я рассчитывала. И кажется, я все больше увязаю в этом болоте под названием Орсини.
Глава 16
– Разрешите, Босс? – секьюрити входит в мой кабинет после моего кивка и кладет на стол папку.
– Нарыл что‑нибудь? – тяну ее к себе, переворачиваю и открываю, ожидая увидеть полное досье на Лилию. Но тут всего несколько страниц, и совсем не те, что я предполагал увидеть. В груди простреливает боль, и я прикрываю глаза и отталкиваю папку от себя рывком. – Это что еще за хрень?
Надо было поручить это дело Демьяну, но не хотел пока отпускать его из особняка, слишком близко рыскают шавки Германа. Если они выйдут на след моего подчиненного и тот приведет ко мне, у брата возникнут вопросы, на которые я пока не могу дать ответов.
– По фото нашлось только досье на вашу… – секьюрити прочищает горло, – покойную супругу. Система выдает ее биографию в ответ на запрос информации о Лилии.
– Вы что, издеваетесь? – цежу с натяжкой. – Вы базу давно обновляли? Должно же быть хоть что‑то!
Подчиненный тушуется и молча смотрит в пол. Он тупой, как и все остальные, их учат только кулаками махать, исполнять приказы. И в любой другой ситуации это устроило бы, но когда дело дошло до поисков инфы, они оказываются бесполезны.
– Я еще через гугл это фото пробил, и он предложил мне ссылку на соцсеть вашей супруги и подсунул фото какой‑то там норвежской принцессы, что я сразу исключил. У той другое имя и вообще, она совсем ребенок.
– Ладно, – устало выдыхаю, потирая переносицу. – Попробуем поискать через другие источники. Свободен.
– Есть! – секьюрити отзывается и покидает мой кабинет. А я встаю и смотрю на часы. Время обеда, но аппетита нет никакого.
Я надеялся еще утром получить все данные на свою новую гостью, но охрана не справлялась без начальника. Дьявол!
Стряхиваю пиджак со спинки кресла и натягиваю. Работа не прет, не могу усидеть на месте, будто внутри меня завели моторчик и пока он не раскрутится и не тормознет, я не смогу успокоиться.
В последнее время мне кажется, что я начал сходить с ума. Кажется, что Зои вернулась домой. Но это невозможно, ведь я держал ее бездыханное тело в руках. И я точно