Когда сил быть нежным не остается, я опускаюсь ниже, стараясь успокоить прежде всего себя самого. Исследую губами нежную кожу под грудью, спускаюсь к плоскому животу, черчу на нем невидимую влажную дорожку вниз. Оказываюсь у самой чувствительной точки, касаюсь губами внутренней поверхности бедра, и Кейт вздрагивает.
Поддеваю ее ноги под коленями и раздвигаю, преодолевая легкое сопротивление.
– Я буду нежным, обещаю… – произношу тихо, и Кейт расслабляется. Откидывает голову на матрас и с шумом втягивает в рот воздух, когда накрываю ее губами. Изящная спина выгибается, такая явная реакция заставляет меня замедлиться и вновь переключиться на внутреннюю поверхность ее бедер.
Мой член ломит так, будто он вот‑вот лопнет. Но я мысленно зарекся брать Кейт против воли. Вчера был единственный и непозволительный раз, и больше допускать подобного нельзя. Ведь я могу сделать так, что она сама меня попросит. Надо просто найти эту кнопку включения, и Катрин будет моей добровольно.
– Тебе нравится? – снова касаюсь ее языком, Кейт вскидывает голову и испепеляет меня взглядом. Она прекрасна. В такой развратной позе с разведенными коленями, обнаженной грудью, раскрасневшимися щеками она похожа на ангела, который позволяет растлить себя. И в моей бесовской голове все плывет.
Показательно касаюсь ее кончиком языка, зрачки Кейт расширяются.
Аккуратно ввожу в нее палец, Кейт больше не может сдерживаться и снова падает на матрас, выгибая спину.
– Хочешь большего?
Она упрямо молчит, но я замечаю, что ее бедра начинают двигаться в такт моей руке.
– Достаточно попросить…
Намекаю ей на очевидное, но она сдаваться не собирается.
Наш поединок еще не закончен, а поле боя – ее тело. И мне нравится эта игра.
Приникаю к клитору, нежно втягиваю его, слышу протяжный стон, сорвавшийся с ее губ. Повторяю манипуляцию, подключив второй палец. Она такая тугая и горячая, я схожу с ума от желания оказаться в ней, но я не для этого это затеял.
Ввожу палец глубже, касаюсь подушечкой внутренней поверхности низа ее живота, отыскивая ту самую точку.
Кейт вскрикивает, не в силах сдержаться. Её будто подбрасывает, лопатки отрываются от матраса, она начинает сходить с ума.
– Да… – слабо шепчет, уже не понимая, что творит. – Еще…
Я улыбаюсь и снова дразню ее пальцем, будто подзывая подойти. Она раздвигает ноги шире, насколько это возможно.
Вот оно! Она уже на грани. Не выводя пальцы, поднимаюсь, высвобождаю ломящий стояк и сжимаю его рукой. Перехватываю туманный взгляд Кейт и жду возражений, но она лишь подается бедрами навстречу, думая, что я сейчас завершу начатое. Подавляю улыбку.
Дергаю конец пояса, отвязываю ее руки.
Веду по стояку от основания к головке, на сухую ощущения немного неприятные. Желание войти в нее становится невыносимым. Но в этом испытании силы воли я не готов проигрывать.
– Хочешь его? – Провожу набухшей головкой по складкам. Кейт молча кивает, закусив губу.
– Мы не так договаривались, малышка. Скажи вслух.
Снова провожу членом по складкам, все нервные окончания обостряются, и я чувствую себя сопляком, готовым в любой момент спустить в штаны.
Кейт облизывает губы, гипнотизируя меня взглядом, но хранит молчание.
Делаю пару подзывающих движений, одновременно давя на клитор большим пальцем и она стонет, уже не стесняясь, в открытую. Стонет так сексуально, что можно дрочить лишь на один этот звук. И я позволяю себе расслабиться.
Обхватываю стояк крепче, размазываю по нему соки Кейт и прикрываю глаза, больше не в силах сдерживаться.
Оргазм такой мощный и поглощающий сотрясает все тело. Дрожь ударяет в плечи, опускается ниже, концентрируется внизу живота, наполняет пульсирующий член тремором, взрывается в яйцах.
Кейт осоловелыми глазами наблюдает, как я кончаю на нее, и не отталкивает.
Сперма поливает низ ее живота, разведенные бедра, клитор, истекающие складки. Она проникает внутрь, я размазываю ее пальцами, втираю как самый сладкий крем, как сахарную глазурь. Кейт подмахивает бедрами, ей нравится, она даже не пытается это скрыть. Я победил. Она повержена.
Провожу скользким членом по складкам, вставляю его на долю секунды, Кейт снова стонет, но я так же резко выхожу из нее, понимая, что удовлетворен. Я заклеймил ее собой. Как зверь, как животное пометил свою самку, и теперь никто не посмеет тронуть ее. Она моя. Она вся в моих соках.
Но еще не кончила.
– Да, Джек, пожалуйста… – она всхлипывает, подначивает продолжить.
– Скажи, что хочешь его, – не смотря на оргазм, мой член все еще в готовности, и я могу продолжить, но мне надо услышать ее просьбу. Её мольбу.
– Нет, – Кейт снова хнычет, – пожалуйста, не останавливайся!
– Скажи это: Джек, я хочу чтобы ты трахнул меня. Это просто. Семь слов, и я все сделаю, – так откровенно я еще никогда не обманывал.
– Издеваешься? – она хрипит сбивчиво. Кажется, до нее доходит.
Ложусь на нее, прилипаю кожа к коже. Член призывно трется о ее лоно. Шепчу на ухо.
– Скажи, Кейт: Я твоя, трахни меня… – прикусываю мочку, Кейт стонет, давит на мою поясницу, вынуждая проникнуть, но я отвожу член. – Скажи, что ты принадлежишь мне… Скажи, что ты моя… Скажи правду…
– Да, Джек… Да… – она сдается. – Я твоя! Пожалуйста, трахни меня!
От ее слов я готов кончить во второй раз. Одним рывком проникаю внутрь до самого основания, Кейт вздрагивает, с ее губ срывается крик. Я стискиваю зубы и выхожу из нее, так и не завершив начатое.
Не будь я сам так взведен, явно рассмеялся бы растерянности, исказившей ее красивое лицо.
– Но… Куда ты?
– Видишь, детка. Ты ничем не лучше меня – такая же извращенка… – Игнорирую невыносимое желание закурить. Встаю с постели, брюки скатываются с ног, и я вышагиваю из них, потом снимаю рубашку. – Продолжения не будет. По крайней мере не сегодня…
– То есть, как, не сегодня? – Она шокирована, искренне недоумевает, и я все‑таки смеюсь, ощущая непривычную легкость на душе.
Кейт выглядит такой расстроенной. Как ребенок, которому пообещали, но так и не дали леденец. Она садится на пятки, раздвинув колени и выпрямив спину. Волосы плотным водопадом скрывают её торчащие соски. Нижняя губа чуть выпирает, вероятно, от досады.
Подхожу и обхватив ее подбородок слизываю с ее губ это недовольство. Кейт смело отвечает на поцелуй, обхватив мою шею, но я, позволив себе еще секунду удовольствия, все‑так и отрываюсь от нее.
– Когда