Присцилла видимо тоже решила сегодня потусоваться именно в этом клубе, и как назло, она видела, кого я подвез. И если она растреплет об этом, слух дойдет до Лилит, и мне не сносить тех самых яиц, как и предрекала Кейт.
Стискиваю зубы и мысленно молюсь, чтобы все обошлось. Не хочется расстраивать подругу в день ее рождения. Лилит мне все равно, что сестра, она дорога мне, и портить ее настроение в мои планы не входило. Поэтому решаю подстраховаться и подъезжаю к цветочному неподалеку. Букет порадует любую девушку, даже ту, что решила посвятить жизнь мужской профессии.
Паркуюсь около магазина, все еще ощущая пудровый аромат духов Кейт, и торопливо выхожу из машины, чтобы избавиться от наваждения.
Покупаю огромную охапку ярко‑красных роз, укладываю цветы на заднее сиденье и возвращаюсь к клубу. На крыльце Лилит суетливо кому‑то набирает по мобиле, и я замечаю, ее нервозность. Нехорошее предчувствие закрадывается в душу.
– Все в порядке? – выхожу из тачки, хмурясь.
Лилит вскидывает голову и тут же возвращается к своему занятию.
– Не могу дозвониться до Кейт. Разговаривала с ней примерно сорок минут назад, она хотела заказать такси, но её до сих пор нет.
И куда эта чертова баба запропастилась?
– Ты уверена, что не разминулась с ней в клубе?
– Я не настолько пьяна, чтобы пропустить появление сестры, – красноречиво меня осаживает, а потом мы оба переглядываемся, услышав истеричный вопль, донесшийся из коридора клуба.
Глава 5. Кейт
Восемь лет назад
Эдна крутится у плиты, как заведённая. Она одета в простое льняное платье и цветастый фартук, контрастирующий с цветом её волос.
Вхожу на кухню и чувствую умопомрачительный аромат свежей выпечки.
– Малышка, проходи, я испекла пирожки с яблоком и корицей. Ешь скорее, пока не остыли. – Мягкий голос разливается по кухне, как лучи утреннего солнца.
На сердце мгновенно теплеет.
– Сегодня что, чья‑то свадьба? Куда столько блюд? – оглядываю ломящийся от закусок стол, сглатываю слюну, мечтая украсть с тарелки вкусненькое.
– Сегодня за ужином к нам присоединятся соседи. – Эдна отмахивается, продолжая порхать, как бабочка у клумбы с цветами. – Ты возможно помнишь, Гарольд упоминал о них. Кстати, у них сейчас гостит племянник, он немного старше тебя но, возможно вы подружитесь.
При упоминании о соседях мое настроение мгновенно портится. Я с содроганием вспоминаю вчерашнюю встречу. Тот самый племянник повел себя как невоспитанный урод. И видеться с ним сегодня – последнее, чего бы мне хотелось.
– А можно я не пойду на ужин? – удрученно произношу.
Эдна оборачивается, участливо глядя мне в глаза.
– Что ты такое говоришь?
– Я уже познакомилась с их племянником, а он повел себя, как последний козёл.
В глазах Эдны появляется озорной огонёк, когда она слышит ругательное слово, сорвавшееся с моих губ. Она убавляет газ на плите и усаживается напротив меня за стол. Тянет руку и цепляет мою кисть, матерински сжимая ее.
– Дай ему еще один шанс. А если он вновь поведет себя некрасиво, просто не общайся с ним.
Я решительно киваю, встретившись с Эдной взглядами.
– Если он снова будет груб, я просто не буду обращать на него внимание, будто он стул или какой‑нибудь… чайник!
Эдна сжимает губы, пряча улыбку, но в ее глазах отчетливо виден насмешливый блеск.
– Предлагаю тебе выбрать лучший наряд и подготовиться к сегодняшней встрече!
– Спасибо! – Я хватаю с тарелки самый румяный пирожок, вскакиваю из‑за стола и торопливо целую женщину в щеку.
Целый день я готовлюсь к встрече с нахалом, примеряю свои сарафанчики, но не для того, чтобы понравиться ему, а для того, чтобы показать: его грубость для меня ничего не значила. Я выше всего этого. И я не буду тратить время на обиды.
Оглядываю себя в зеркале, остаюсь довольна. Ярко‑голубой сарафан оттеняет цвет глаз, рукава‑резиночки оставляют плечи изящно открытыми. Талия кажется тоньше из‑за облегающего верха и юбки‑солнца. Распускаю волосы, слегка подкрашиваю ресницы, стараясь не переборщить с косметикой. Нельзя, чтобы он подумал, что я слишком старалась.
Улыбаюсь своему отражению в зеркале.
Теперь пусть только посмеет обидеть меня. Я ему покажу!
Трель дверного звонка заставляет мое сердце замереть, но я усилием воли принуждаю себя оставаться спокойной, пока дядя Гарольд приветствует гостей. Слышу их разговоры, доносящиеся снизу, и с любопытством затихаю у вершины лестницы. Я чувствую себя королевой бала: мои подданные ожидают внизу, с любопытством поглядывая наверх. Я начинаю спускаться. Голова высоко поднята, рука едва касается перилл. Ножки изящно перебирают ступени, обтянутые коричневым ковром.
Едва дойдя до последней из них, я замираю. Ноги прирастают к полу, не давая сделать и шага. Я ожидала, что встреча с нахалом будет волнующей, но не думала, что настолько.
– Здравствуйте! – произношу, взволнованно обращаясь к собравшимся.
Парень стоит в паре метров от меня и стоит мне громко поздороваться, медленно оборачивается. Нахальный взгляд карих глаз проходится по мне, словно лазер: от каштановой макушки, до пальчиков ног, обутых в изящные серебристые сандалии.
Вероятно, увиденное ему нравится, потому что он улыбается и вдруг совершенно неожиданно подмигивает мне.
Мне стоило больших трудов не улыбнуться в ответ. Но внутренности будто кипятком обжигает: настолько его улыбка красива и притягательна. Тогда в саду я видела лишь его силуэт, но теперь при свете дня могу рассмотреть нахала хорошенько. И с ноткой разочарования и даже досады я понимаю, что он очень красив. Даже слишком красив. Ну почему такие нахалы и негодяи всегда выглядят как суперзвезды?
Черные волосы, не темно‑русые, а именно черные, как крыло у ворона, в легком беспорядке. Возможно их растрепал ветер, или сам хозяин запустил в них руку накануне. Глубокие и проницательные карие глаза светятся лукавством и пристально изучают меня, пока я рассматриваю нашего гостя. Эти глаза обрамлены самыми черными как смоль ресницами и увенчаны такими же черными бровями. Такого выразительного и даже пронзительного взгляда мне не доводилось видеть раньше и это немного пугает.
Сегодня, по случаю званого ужина, нахал приоделся: светло‑серые брюки и белая рубашка с закатанными до локтя рукавами, удивительно ему идут. Они оттеняют его шоколадный загар, который он видимо приобрел здесь, на побережье.
Задержавшись взглядом на госте чуть дольше положенного, я смущаюсь, поняв,