Брок уже стоял у входа в будку, его мощная фигура заполняла проём, как стена. Он проверял свой меч — древний клинок с выгравированными рунами, который тихо гудел в ножнах, откликаясь на магию хозяина. Брок не говорил ни слова, но его плечи напряглись, а дыхание стало ровным, как у хищника перед прыжком. Схватив нас с Иго за плечи он с силой втолкнул в будку, сам встав в проёме с обнаженным мечом.
Лин, тем временем, лихорадочно копался во внутренностях панели, его руки мелькали в полумраке: он дёргал за рычаги, стучал по панелям, бормоча проклятия под нос. Мы все замерли, прислушиваясь к приближающемуся гулу — эхо погони нарастало, как волна, накатывающаяся на берег, с примесью криков и визга, обещающих скорую схватку.
Вдруг подъёмник издал первый стон: скрипнули шестерёнки, заржавленные от неги, и пол под нами слегка дрогнул, словно пробуждаясь ото сна. Вибрация прошла по телу, отдаваясь в костях, и на миг показалось, что машина оживает, вспоминая свою былую мощь. Но времени было мало — тени в коридоре уже сгущались, ползли, как живые, а свет угасал, уступая место надвигающейся тьме. Нам предстояло либо нырнуть в бездну под нами, в лабиринты под Озером, где таились древние секреты и, возможно, спасение, либо встретить врагов лицом к лицу, в яростной схватке, которая могла стать последней. Лин выкрикнул хрипло:
— Держитесь крепче, и молитесь, если умеете! — и будка с оглушительным лязгом ожила. Двери с грохотом сомкнулись, отрезая нас от мира наверху, шестерёнки заскрежетали громче, и кабина рванулась вниз, унося нас в сердце Озера — в безымянную тьму, где ответы могли стать могилой.
Глава 30
Кабина устремилась вниз с такой головокружительной скоростью, что сердце мгновенно прыгнуло куда-то ближе к горлу, а желудок предательски сжался в тугой комок. Первоначальный дикий, почти нечеловеческий визг трущегося металла, от которого закладывало уши и сводило зубы, постепенно стих настолько, что окончательно потерялся в свисте воздуха, проходящего сквозь бесчисленные отверстия и трещины в обшивке кабины. А их было великое множество — от крошечных, до больших рваных прорех, через которые виднелась мелькающие стены шахты. Всё вокруг казалось, держалось исключительно на честном слове и каком-то чуде — ржавые подпрыгивающие заклёпки, потрескавшиеся сварные швы, погнутые балки, которые жалобно поскрипывали при каждом движении.
Каждый из нас как мог судорожно вцепился, во что придётся — хотя бы в те поручни и корпуса механизмов, которые производили хоть какую-то видимость прочности и надёжности. Пальцы побелели от напряжения, а мышцы свело от отчаянной хватки. Впрочем, даже в этой экстремальной ситуации можно было при желании рассмотреть некоторые положительные стороны происходящего. Мощные струи воздуха, проносившиеся мимо нас с оглушительным свистом, попутно сдули всю въевшуюся пыль многолетней давности и толстые слои рыжей ржавчины, покрывавшие каждую поверхность. Словно гигантская невидимая метла прошлась по этому давно заброшенному месту, очищая его от грязи забвения, а наши легкие больше не раздражала вездесущая пыль.
Постепенно привыкая к скорости полёта, мы позволили себе расслабится. Лин, наклонился вперёд, посветил ручным фонарём сквозь запылённый, покрытый несмываемым налётом иллюминатор. За толстым стеклом с непостижимой, головокружительной скоростью проносились стены шахты — светлые, почти белёсые, словно высеченные из какого-то древнего камня или покрытые неизвестным материалом.
Время от времени, с характерным механическим щелчком, словно что-то защёлкивалось или срабатывал какой-то невидимый механизм, мимо проносился тёмный силуэт — возможно, это были перекрытия между уровнями, или какие-то технические площадки, цветом разительно отличающиеся от светлых, почти призрачных стен. Эти промежутки мелькали так быстро, что разглядеть их детали было совершенно невозможно — лишь смутное тёмное пятно, и снова бесконечная череда светлых стен, уносящихся куда-то вверх.
В один из таких моментов Лин голосом привлёк моё внимание, и указал на необычное устройство — длинную градуированную линейку, вмонтированную в стену. Вдоль всей её поверхности тянулась узкая прорезь, а наружи, словно скользя по невидимым направляющим, располагался небольшой металлический шарик на тонком стержне, уходящем вглубь конструкции. Я заметил закономерность: после каждого механического щелчка, раздававшегося где-то в недрах этой странной машины, шарик методично смещался ровно на одно деление вниз по шкале. Радовало уже то, что мы хотя бы получили возможность ориентироваться в пространстве: теперь можно было подсчитать, сколько делений осталось до конца шкалы, и хотя бы приблизительно предугадать момент, когда мы, наконец, прибудем на место назначения.
Чувство полёта захватило меня целиком, заполнив каждую клетку тела необычайным ощущением лёгкости и свободы. Я словно растворился в невесомости, забыв на мгновение обо всём окружающем. Пользуясь этим удивительным моментом, я начал методично и с нескрываемым любопытством изучать это своё новое, почти фантастическое состояние. С величайшей осторожностью, боясь нарушить хрупкое равновесие, я начал перемещаться по кабине. Каждое движение давалось необычно — достаточно было лёгкого касания рукой к стене, и моё тело плавно скользило в противоположную сторону. Я отталкивался от поручней, экспериментировал с силой толчка, наблюдая, как изменяется траектория и скорость моего движения в пространстве. Осмелев, я даже начал пытаться подпрыгивать — вернее, отталкиваться от пола ногами, что в условиях невесомости приводило к совершенно неожиданным результатам. Вместо привычного прыжка я медленно взмывал к потолку, кувыркаясь в воздухе и безудержно радуясь этому непередаваемому, почти детскому чувству полёта. Смех сам собой вырывался из груди, а внутри разливалось тёплое ощущение счастья и восторга перед открывшимися возможностями.
Я наклонился над ухом Лина, стараясь перекричать монотонный гул механизмов и шум ветра.
— Как мы остановимся? — выдохнул я. — Как ты это сделаешь?
Лин обернулся ко мне, и я успел заметить лёгкую усмешку, играющую в уголках его губ. Он небрежно пожал плечами, словно мы обсуждали не потенциально смертельную ситуацию, а выбор блюда на ужин.
— Всё должно сработать автоматически, — произнёс он с той раздражающей уверенностью, которая была ему свойственна. — Система надёжная, делали на совесть. Лучшие инженеры, новейшие технологии, тройная проверка — всё как положено. Он многозначительно похлопал ладонью по потёртой панели управления, будто ободряя старого друга. Металл под его рукой тускло блеснул в свете мигающих индикаторов. И в ту же секунду раздался предательский металлический звон. От панели с тихим стоном отвалилась какая-то крепёжная скоба — ржавая, с облупившейся краской. Она упала на пол со звонким «дзынь», один раз подпрыгнув на неустойчивом полу.
— Ой…
Я махнул рукой, положившись на свою удачу и интуицию, а Лин, схватив тяжёлую металлическую