— Здравствуйте, господа. Мама, отец, — наследник кивнул поднявшимся с мест министрам. — Котя, быстро верни мне чертёж, — потребовал Константин, копия своя сестра, только в мужском варианте.
— Ваше Высочество, позвольте узнать, что это у вас такое? — маг целитель Пирогов вежливо поклонился, указывая глазами на ватман.
— Это часть чертежа маго-механического голема, — охотно ответил цесаревич. — Между прочим, я скопировал его из журнала "Юный маг-техник", — скромно похвалился наследник. — Ещё из прошлогоднего февральского номера. Кстати, Ноябрейшая, совсем забыл, прости. Вместе с моим номером журнала пришёл и твой "Вог тинейджер" из Франции. Он там в гараже, — цесаревич махнул рукой в сторону двери. — Целых полтора года нераспечатанный лежит. Поди скис уже, — криво усмехнулся парень.
— Ну и пусть себе валяется, — отмахнулась сестра. — После того, как мы получаем одежду, обувь, аксессуары и прочие товары из Порт-Артура от дяди Лёши (Алексея Александровича Романова, наместника Края), мне эти французские тинейджеры неинтересны.
— Как знаешь, — пожал плечами Константин.
— Ваше Величество, — вдруг подал голос сидящий до этого в молчании ещё один представитель Малого совета, начальник генштаба, генерал-аншеф светлейший князь Потёмкин Вячеслав Георгиевич. — А не пригласить ли нам к обсуждению проблемы, наследников?
— Чем нам могут помочь мои дети? — удивился Николай. Анна тоже вопросительно помотрела на генерала.
— Я не стал бы считать их детьми, государь, — не согласился начштаба. — В следующем году они уже получат паспорта и станут совершеннолетними. Константин Николаевич изрядно разбирается в точных науках и механике.
— Ну, с этим ещё можно согласиться, — кивнул император — Но как нам поможет цесаревна?
— У Константины Николаевны должна быть хорошо развита фантазия, раз она преуспевает в гуманитарных науках, — закончил свою мысль Потёмкин. — Нам её талант тоже может пригодиться.
— Ну, хорошо, — немного подумав сказал Николай. — Котя, Костя, присаживайтесь к столу.
Наследник свернул со стола лист ватмана с чертежом и присел рядом с сестрой, разглядывая карту и пометки на ней.
— Итак, господа, — поднялся со своего места император оглядывая Малый совет в кабинете для совещаний. По левую руку от него сидела императрица, дальше — министр госбезопасности барон Бенкендорф Павел Петрович, следом, министр иностранных дел Шереметев Иван Андреевич, за ним, министр финансов граф Строганов Андрей Анатольевич, затем, министр внутренних дел граф Шувалов Алексей Ильич, после, лейб медик барон Иван Владимирович Пирогов, за ним, министр двора князь Бутурлин Фёдор Адамович, рядом с ним, главный маг империи князь Голицын Валерий Игоревич, следом, молчавший доселе командир жандармского корпуса виконт Мезенцов Виктор Викторович, маг-огневик 4-го ранга, затем, тоже не раскрывавший пока рта князь Барятинский Архип Павлович, министр обороны империи, следом, его начальник генштаба Потёмкин Вячеслав Георгиевич, и дальше оба наследника.
— Итак, господа, — повторил император. — На повестке дня, одна крамольная — как считает барон Бенкендорф — статья. Она называется "Магия под микроскопом". Автор некая, никому неизвестная К.Н. Романовская из Москвы. Во всяком случае статья в журнал пришла из Шереметьево, — Николай посмотрел на министра иностранных дел, но тот только неопределённо пожал плечами. — Главный редактор журнала "Наука и жизнь" ознакомившись со статьёй лично переслал её в канцелярию двора. Однако почтовые службы, — в этот раз император обратил свой взор на министра двора — тут же склонившего голову — нашей канцелярии работают по старинке, ни шатко ни валко. Чиновник передавший статью моему адъютанту, на его вопрос: "Почему только через полтора года?" Отговорился загруженностью конторы, нехваткой квалифицированных кадров, и тем, что на конверте не стояла пометка "Срочно". Представляю, какими темпами до меня доходят жалобы моих подданных, Фёдор Адамович!
— Простите, государь, — пробормотал толстяк.
— Позже поговорим, — отмахнулся Николай. — Идём дальше. Профессор Дробышевский Н.Е. в качестве консультанта приглашённый в редакцию журнала, приложил к статье пояснительную записку в которой говорится, что гипотеза Романовской не может быть ни подтверждена ни опровергнута, так как сегодняшняя наука не имеет достаточных данных в области квантовой механики, но — по его словам — определённо имеет право на существование.
"К сожалению", — пишет профессор. — "Мы имеем лишь несколько экспериментов подобных тем, какие проводил Томас Юнг ещё в 1802 году. Сам Альберт Эйнштейн ничего не хотел слушать о квантовой физике, так как в большинстве случаев она противоречила его теории относительности. Но его коллеги, такие как Нильс Бор или академик Ландау приветствовали появление новой науки и пророчили ей большое будущее. Касательно магии, ничего не могу сказать, так как сам магом не являюсь, но некоторые идеи К.Н. Романовской весьма привлекательны, особенно в области настройки человека на определённые электро-магнитные волны, способные резонировать с квантовыми частицами. Тогда, согласно гипотезе Романовской, любой человек может стать магом. К сожалению это пока невозможно ни доказать в теории, ни проверить на практике."
— А в чём суть "крамольной" статьи? — поинтересовался верховный маг империи князь Голицын, невольно перебивая императора. Но когда учёный от магии чем-нибудь увлекался, такие мелочи его не волновали.
— Суть статьи состоит в том, что — по утверждению этой самой Романовской — магии не существует. То есть вообще не сущесвует! — ответила за мужа императрица. — Как явления!
— А…а что же это такое? — опешил главмаг зажигая на пальце огонёк.
— А это, Валера, — с улыбкой сказала императрица. — Видимое проявление одной из граней квантовой механики. На заре времён, — утверждает госпожа Романовская, — существовали люди с сильной волей и железным характером, готовые идти по трупам или умирать самим, для достижения поставленных задач. Они-то и излучали частоты резонирующие с квантовыми потоками. Они-то и стали впоследствии властью во всех странах.
— Но и сегодня существуют такие люди, — возразил светлейший Потёмкин.
— Есть, — согласилась Анна Алексеевна. — Но они не готовы умирать или убивать за свои идеи. А наши предки могли!
— Вот это точно крамола! — усмехнулся в усы князь Барятинский.
— Дальше она пишет, что в мире практически нет ничего объективного, лишь сплошной субъективизм, — перехватил инициативу император. — Потому что нельзя объяснить своё восприятие мира постороннему. И вот именно в этой фразе, — усмехнулся Николай, — наш министр госбезопасности углядел явную крамолу! "Даже государство и правящая династия не могут быть объективным явлением для