Сбросив туфельки на пол, цесаревна забралась в кресло с ногами. Неэстетично, зато удобно. Она и так уже успела поругаться и с папой Колей и с мамой Кариной и с дедом и с бабой Варей, а уж о Сашке с Наташкой и говорить не стоит! Ну-у Сашка и Наташка, это внутрисемейное, когда никто не видит. А всё из-за чего? А из-за этих самых брюликов и нарядов.
— Костенька, солнышко, — сладко мурлыкала наместница Наташка, — У твоей маменьки-импреатрицы День Ангела…
— День рождения и день ангела, это не тоже самое, — возразила подкованная в этикете Костя, предчувствуя подвох.
— Неважно. Важно, что это дата, понимаешь?
— Не-а, — повертела головой девчонка.
— Дата, — терпеливо повторила Наталья Георгиевна. — Семейное торжество.
— Ну и что?
— А то, что вся семья будет при параде.
— Так я разве ж против? — пожала плечами девчонка. — Одевайтесь, как пожелаете, я-то тут причём?
— Ты и есть причём. Нам из Питера привезли парадное платье наследницы престола, для малого выхода, ко дню рождения императрицы. Два месяца мастерицы Зимнего шили его для тебя. Вручную, согласно традициям, — соблазняла её Наталья. — Пойдём, примеришь.
Косте стало интересно. что же такого могли шить аж целых два месяца?
— Ну, пойдём, — согласилась она.
У дверей в гардеробную сновали местные придворные дамы. Увидев процессию из супруги наместника, наследницы и её приёмных родителей, дамы присели в реверансе.
— Что, сороки, нетерпится на платье посмотреть? — добродушно улыбнулась Наталья Георгиевна.
Стоящий у дверей ливрейный слуга по кивку наместницы распахнул двери.
— А-а-аххх! — раздаля восхищённый вздох дам.
В самом центре просторного гардероба стояло…Стояло? Стояло платье!
— Это…Наташ… — Костя при виде эдакого монстра, совершенно позабыла о субординации. — Чего оно такое огромное? — ужаснулась девчонка. — В нём же…Да в нём не то что ходить…В нём жить можно! Как в юрте!
Действительно, если сверху всё было ещё более-менее нормально, то к низу платье напоминало монгольскую юрту или иглу эскимосов…или индейский фиг вам! А-а, нет! Сверху тоже было кое-что занимательное! Воротник! Копия тех, которые носила Елизавета Первая, по прозвищу: "девственница". И вся эта байда из парчи и бархата. И переливается всеми цветами радуги из-за драгоценных камней.
— Не волнуйся, племянница, — попыталась успокоить её Наталья. — Материал натянут на каркас из китового уса, поэтому подол кажется таким большим. Сейчас мы его снимем и ты примеришь.
— Ни за что! — голосом Бунши воскликнула Костя. — Оно же весит килограмм сто!
— Девять, — снова мурлыкнула соблазнительница Лилит. То есть Наталья Георгиевна.
— А как я буду в нём танцевать на балу? — резонно спросила девчонка. — Ко мне же ни один кавалер не подойдёт. Да чтобы меня обнять, ему потребуются руки длиной, как у гориллы!
— Кто тебе сказал, что ты будешь в нём танцевать? — искренне удивилась наместница. — Повторяю. Это платье для малого выхода. Выйдешь, постоишь пару часиков. Дашь полюбоваться на себя подданным…
— Пару часиков? — возмутилась девчонка. — Я и минуты в нём не выстою!
— А как делали твои предки? — хитро усмехнулась наместница. — Устанешь — подогнёшь коленки. Что непонятного? Никто не заметит.
— Н-да? — Костя прикусила нижнюю губу. — Может ты и права. Интересно, сколько стоит этот шедевр, ручной работы?
— Думаю, что-то около пятидесяти-шестидесяти тысяч золотых рублей, — Наталья придирчиво осмотрела этот "золотой сарай". — Не считая украшений из драгоценных камней.
— Чего-о? — изумилась Костя. — И это в то время, когда наш район ещё не полностью рассчитался с государством по шерсти и мясу? — вырвалась у неё фраза из "Кавказской пленницы".
— Какая шерсть? — спросила Наталья.
— Не обращай внимания, это так — аллегория, — отмахнулась девчонка. — Короче! Я эту золотую палатку на себя не надену! Не собираюсь позориться!
— Костя! — с укоризной посмотрела на неё наместница. — Ты обязана будешь надеть платье.
— Это ещё почему?
— Завещание царицы Евдокии своим потомкам женского пола, никто не в силах отменить или изменить! Твоя пра-пра-пра-прабабка любила шокировать свой народ дорогими нарядами! — усмехнулась Наталья Георгиевна.
— На мою голову, — буркнула девчонка.
— Костя, не вредничай! — прорезался голос у маменьки Карины. Княгини от сохи.
— Всё равно не надену!
— Наденешь! — это уже папа Коля вступился за древние традиции. — Вот прямо сейчас и наденешь!
— Да лучше бы мне деньгами отдали! — заупрямилась девчонка. — Больше толку было бы!
— Мне позвонить Николаю Дмитриевичу? — вскинул бровь папа Коля.
Если они двое насядут, подумала Костя, точно не отверчусь.
— Ладно, — обречённо вздохнула она и завела руки за спину. — Ведите, сатрапы! — девушка двинулась вглубь гардероба, где находились примерочные комнаты. Несколько придворных дам подхватили тяжёлое платье и последовали за ней.
— Вставай проклятьем заклеймённый,
Весь мир, голодных и рабов!
Кипит наш разум возмущённый
И смертный бой вести готов! — донеслось откуда-то издалека.(Интернационал).
— Ну! Вот это совсем другое дело! — воскликнула Наталья Георгиевна, когда Костя вернулась в центр помещения в платье для малого выхода, для всеобщего обозрения, под охи и ахи придворных. — Красавица!
— Сама знаю, — проворчала девчонка. — Только как бы горб не заработать. А камни настоящие или подделка? — поинтересовалась она.
— Естественно настоящие! — заявила наместница.
— Это понятно. Я имела в виду природные или технические? — уточнила Костя.
— Только природные!
"Интересно, можно будет потом срезать парочку рубинов?" — подумала девушка. — "Тогда сделаю классический лазер, сравню его со светодиодным."
— Тяжёлое, — скривилась девчонка. — На плечи давит.
— Ничего, племянница. Выдержишь, — ответила наместница.
— А для большого выхода, тоже такое?
— Для большого тебе будут шить на твой день рождения, — снова подала голос мама Карина.
— Да, — кивнула Наталья. — К нему и малая корона наследницы положена.
— Мне ещё и на башку кастрюлю напялят? Видела я императорскую корону! Не хочу! — выпалила Костя. — И так на полусогнутых хожу! Хотите чтобы и позвоночник в трусы посыпался? Не желаю! — она развернулась и потопала переодеваться.
— Что за выражения, дочь! — прикрикнул ей вслед папа Коля.
— Других не нашлось, — ответила та обернувшись через плечо. — Сам потаскай такую тяжесть!
Пришлось-таки подключать тяжёлую артиллерию в лице императорской четы и близнецов. Насилу уломали!
"И чего истерила на ровном месте?" — сокрушалась Костя сидя в ложе. — "Только маму Аню чуть не расстроила. И перед Котом с Котькой показала себя взбалмошной дурой!…Ладно…Может месячные? Вроде рановато…Ой, что-то тревожно мне." — в голове вдруг зазвенели почти забытые "колокольчики", успокаивая и придавая уверенности.
Девушка расслабилась и принялась вспоминать, как она приехала из Порт-Артура.
2
Встречали её