— Сам хотел предложить. — Забросив полено, Борис с натугой поднялся, уперев руки в колени, и разогнулся. — Давай, садись, сил у меня много, быстро тебя на ноги поставим.
— А ты сам себя, кстати, лечить можешь? — Вдруг подумалось мне, и ответ меня озадачил.
— Вообще-то могу, но как будто с сильно пониженной эффективностью. Не знаю, как объяснить, но вот на себе я царапину буду заживлять десять минут, а на тебе, к примеру, за минуту управлюсь. — Разъяснил он.
— Это многое говорит о тех, кто выдумал правила для этого мира. Ограничение работоспособности самоисцеления всего лишь защита от возможный эксплойтов. — Многозначительно выдал я и уселся в свое кресло.
— А? — Непонятливо глянул на меня Борис.
— Не бери в голову. — Махнул головой я и принялся снимать повязку.
Что ж, вчерашняя экзекуция дала свои плоды. Пришлось немного пострадать, однако, нагноения и сильного воспаления не случилось. Рану очистили, обеззаразили, как сумели, вынули осколки и куски инородных тел, а затем стянули края и активизировали процесс регенерации. Я мог бы шлифануть это все еще одним бутыльком с исцеляющей жидкостью, но решил, что остатки валюты в ближайшее время можно будет потратить как-то иначе, не так эгоистично. Тем более, что никаких предрекаемых инстинктом самосохранения ужасных последствий не наступило.
Рану мы с Борей в очередной раз почистили от отмирающего эпителия, он поколдовал, причем основательно так, около получаса, и я сам себя замотал обратно, стягивая края поплотнее, но так, чтобы не перекрывать кровоток. Поблагодарив целителя за его работу, я собрал грязные окровавленные тряпки и ушел к бассейну. Зубы почистить и постираться.
Там я и познакомился с новенькой.
— А у вас зубные щетки есть? Как, откуда? — Ошалело смотрела на меня юная девица, едва за двадцать.
— Шделали. — Ответил я, прополоскал рот, сплюнул, и щетку припрятал в инвентарь. — И зубной порошок. Не паста, но похоже. За зубами следить надо.
— Вот как… — Протянула она, и на просьбу не решилась. — А когда вы начнете?
— Начну что?
— Ну… Собеседование, или как там его.
— Могу начать с тебя. — Ухмыльнулся я.
— Блин, нет, не надо! — Запротестовала девушка, отшатнулась, но поняла, что повела себя странно и быстро успокоилась. — Ну, если надо, то я готова.
— Хорошо, пошли прогуляемся. — Вытер я лицо чистой тканью, провел рукой по отрастающим волосам и пошел вперед, к южному склону, теперь — закрытому иллюзией.
Мы остановились вдали ото всех, и пусть место не самое располагающее для переговоров, ввиду того, что здесь отсутствуют какие-то детали мебели и в принципе комфорт, однако это то самое место, где можно пообщаться без лишних ушей. Так я планировал поступить с каждым.
Я заговорил первый, прерывая затянувшуюся паузу:
— Начнем. Как тебя зовут?
— И-ира. — Почему-то совсем потерялась и поплыла девушка, а мой стереотип о татуировках начал разбиваться в пыль, как хрустальная посуда. Ведь, казалось бы, яркая, притягательная внешность и ее осознание должны делать человека более уверенным в себе, но я отдавал себе отчет в том, что это просто стереотип, ничем не подкрепленный, кроме пересуд.
— Ира. — Подтвердил я, забивая себе в голову новое имя. — Кем ты была до того, как сюда попала?
— Я работала администратором на шиномонтаже и училась на заочке. — Ответила она. — Но я много чего умею, бабушка в детстве обучала рукоделию, но только у сестры ничего не получалось, а я преуспевала. Могу одежду чинить, могу вязать из шерсти, могу…
— Погоди. — Остановил ее я. — Для начала, выдохни. Так не пойдет, если ты будешь нервничать. Я спрашиваю для того, чтобы понимать, какой у тебя опыт, чтобы соотнести его с потребностями лагеря. Я не преследую цели выявить что-то, чтобы тебя выгнать. — Последнее было, честно говоря, лукавством, ведь именно какие-то темные паттерны я и искал, но пресловутое сильное волнение явно не входило в список грехов.
— Л-ладно. — Тише, и спокойнее ответила она. — Спрашивайте.
— Итак, администратор и студент. На кого училась? — Продолжил я.
— Мы с сестрой поступили в РИНХ, на связи с общественностью. — Уже без того волнения, но все еще неуверенно ответила девушка.
— Ты все время упоминаешь сестру. — Зацепился я. — Я понимаю, что это вопрос бестактный, но она тоже попала сюда? На полигон?
— Как же! — Просияла девушка, будто я затронул что-то важное. — Вон она, проснулась только что.
Признаться, вчера я банально не обратил на это внимания, решив, что брежу или галлюцинирую после кровопотери и тяжелого дня. Прямо сейчас к северному краю долины дефилировала точно такая же, красивая юная особа с белокурыми кудрявыми волосами, чуть ниже лопаток, с совершенно идентичной внешностью. Единственным существенным отличием во внешнем виде было то, что у Иры все тело покрыто цветочным орнаментом, драконами, феями и даже немного религиозными мотивами, как мне показалось, а вот кожа девушки, что сейчас склонилась к воде, чтобы умыться, была идеально чистой.
— Близняшки? — Смекнул я, и оказался прав, получив подтверждение.
— Старшая. — Словно с каким-то недовольством бросила Ира. — На три минуты раньше меня вылезла, а ведет себя, как будто ей по праву старшинства все обязаны!
— У вас хорошие отношения? — Я понимал, что лезу не совсем в свое дело, но мне не слишком понравилось то, как собеседница отзывается о сестре.
— Да, и со стороны может показаться, что мы вечно в ссоре, но у близнецов так бывает. Мы слишком разные по характеру, и вечно соревнуемся. — Успокоила меня собеседуемая. — Но мы дружим.
— Это хорошо, до нее еще дойдет очередь. — Выдохнул я и продолжил своеобразную форму допроса. — Какой класс и навык ты выбрала в начале, перед попаданием на полигон?
— Я так сильно перепугалась, — пустилась она в далекие дали своей предыстории, — но понимала ведь, что скорее всего меня будут пытаться убивать, потому выбрала ловкачку с луком. Ведь это лучше, чем лезть в самое пекло, правда?
— Почему не выбрала волшебницу или целительницу, чтобы отсидеться в тылу? — Попытался я понять ход ее мыслей лучше.
— Магия — даже звучит странно, я подумала, что ни за что во всем этом не разберусь, а целительницу не выбрала, подумав, что с оружием я буду выглядеть опаснее, и на меня, возможно, не нападут. Ну и я хотела все-таки как-то иметь возможность защититься. — Неуверенно принялась она объяснять, но я чувствовал, что стеснение и робость не равны лжи. Она говорит правду.
— Убивала? — Произнес я так легкомысленно, как только мог, дабы не нагнетать мрачных мыслей.
— Нет, что вы! Людей — никогда! — Запротестовала она, но резко себя одернула. —