Собаки лаяли всё ближе, уже у самой поляны. Голоса стали различимыми.
— … должны быть где-то здесь! След вёл прямо к этой поляне! — кричал один.
— Осмотрите всё! Ищите! Князь обещал золотые горы за её голову, живую или мёртвую! — командовал другой.
Я закончила круг, чувствуя, как последние, мизерные остатки сил покидают меня, всасываясь в эту примитивную чару. Заклинание, такое простое, высосало всё до капли, оставив лишь ледяную пустоту и дрожь в коленях. Я отползла в самый тёмный, самый дальний угол избушки, прижала к себе кота, который на этот раз не сопротивлялся, и затаила дыхание, стараясь не издавать ни звука.
Вот они вышли на поляну. Я видела их тени, мелькающие через щели в стенах, видел отсветы их факелов. Человек пять или шесть, с луками за спиной и обнажёнными мечами в руках. Собаки, две гончие, подбежали к самому порогу, но, почуяв пепельный круг, заскулили, затрусили назад и отказались подходить ближе, упираясь и поджимая хвосты. Люди ругались, недоумённо и зло.
— Что с ними, окаянными? Ведьма, наверное, наследила, проклятие какое наложила!
— Не стоять же тут! Обойдём вокруг! Она не могла далеко уйти, мы по пятам шли!
Они стали обходить дом, тщательно освещая факелами каждую щель. Я прижалась к стене, молясь всем тёмным и светлым богам, которых знала и не знала, чтобы этот жалкий круг выдержал, чтобы они приняли его за пустоту, за ничего не значащее место, чтобы они прошли мимо.
И вдруг один из них, тот, что был поближе к полуразвалившемуся сараю, крикнул:
— Смотрите! Свежие следы! Она ходила к ручью, вот, на мягкой земле отпечатались!
Они рванули к ручью, уводя за собой неохотных собак. Их голоса, споры и команды стали быстро удаляться, растворяясь в ночном лесу.
Я сидела в темноте, ещё несколько минут не в силах пошевелиться, дрожа от перенесённого напряжения и дикого, почти невероятного облегчения. Сработало. Моя жалкая, паршивая, подпольная магия, подпитанная лишь чистым страхом и отчаянием, сработала. Она не убила никого. Она не причинила вреда. Она просто спрятала меня. Сделала невидимой, недоступной. Как мышь в норке.
Я медленно, с тихим стоном, выдохнула и опустила голову на колени. Кот вылез из моих объятий, отряхнулся, фыркнул — то ли от пыли, то ли от запаха моего страха — и, обойдя пепельный круг, улёгся на своём месте на подстилке из сена.
— Вот видишь, рыжий, — прошептала я, и голос мой сорвался на шепот. — Получилось же. Почти… не убивая. Почти честно.
Но цена была высока. Я снова была пуста, как выпотрошенная рыба. И я с холодной, железной ясностью понимала, что так долго продолжаться не может. Рано или поздно они найдут меня. Или я умру с голоду, обессиленная. Или… или мне придётся сделать окончательный, страшный выбор. Между тем, кем я была когда-то, и тем, кем меня вынуждали стать обстоятельства, этот мир и моя собственная, обретённая здесь сила.
Я закрыла глаза, слушая, как окончательно затихает вдали погоня. Впереди была долгая, тревожная ночь. А за ней — новый, не менее трудный день. И так до тех пор, пока я не найду ответ. Или пока ответ, чёрный и беспощадный, не найдёт меня сам.
Глава 12
Кошмар нависает у доски, а пробуждение приносит неожиданное озарение
Сон был до боли знакомым, выписанным в память чёрными чернилами лет учёбы. Я стояла у огромной, матово-чёрной грифельной доски в самом большом, готическом лекционном зале Академии Тьмы и Коварства, под сводами которого терялись взгляд и эхо. Пальцы были испачканы белым мелом, а на доске передо мной зияла пустота. В роскошных, но жёстких креслах из чёрного дерева передо мной сидела она. Магистр Марханта, наша преподавательница по «Основам межмирового энергопотока и тонкой настройки восприятия». Женщина с лицом, словно высеченным из векового гранита, с седыми волосами, убранными в тугой шиньон, и со взглядом острых, бледно-серых глаз, способным заморозить лаву и заставить попятиться самого наглого демона.
— Ну-с, Злослава, — её голос скрипел, как несмазанная дверь в древнем склепе, — продемонстрируйте-ка нам, как лучшая ученица выпуска, синхронизацию с чужеродным, агрессивным магическим полем. Без использования кристаллов-катализаторов и фокусирующих артефактов, разумеется. Как подобает вашей репутации.
Я смотрела на зияющую пустоту доски, чувствуя, как холодный пот стекает по спине. Я знала все формулы, все руны, все теории! Но сейчас мой разум был абсолютно пуст, как эта доска. Руки дрожали, мел выскальзывал из влажных пальцев и с глухим стуком падал на каменный пол, разлетаясь белыми осколками.
— Я… я не могу, магистр, — пробормотала я, и мой голос прозвучал жалко и глухо. — Здесь… здесь всё иначе… Энергия… она другая… ядовитая…
— Иначе? — Марханта медленно, с невероятной, давящей грацией поднялась с своего кресла и двинулась ко мне. Её чёрные, строгие одежды шелестели, словно крылья летучей мыши. Её тень, худая и безжалостная, накрыла меня с головой, поглотив последние проблески света из высоких витражных окон. — Силы природы, дитя моё, везде одни и те же. Они фундаментальны. Огонь везде жжётся. Вода — мочит. Воздух — дует. А земля — преет. Разница лишь в том, насколько грубо и бездарно ты пытаешься на них воздействовать. Ты похожа на дикаря, который, увидев рояль, пытается извлечь из него музыку, лупя по клавишам обухом топора.
Она остановилась вплотную, и от неё пахло старой, пыльной бумагой, едкими чернилами, влажным камнем подземелий и безжалостной, леденящей логикой.
— Ты пытаешься приказать. Сломать. Подчинить силой. Ты ищешь самую простую, самую грязную, лежащую на поверхности энергию — ту, что питается болью, страхом и смертью. Это — удел слабых. Удел тех, у кого не хватает ума, терпения и тонкости восприятия, чтобы понять истинную суть вещей! Но любая уважающая себя тёмная ведьма должна властвовать над стихиями! Находить общий язык с самой материей мира! Чувствовать её пульс и дышать с ней в одном ритме! Иначе ты не ведьма, а просто грязный, примитивный убийца с парой заученных заклинаний! Позор Академии! Позор!
Она кричала последние слова прямо мне в лицо, и её голос, набирая силу, сливался с нарастающим воем ветра, который завывал в щелях мельницы… нет, уже не мельницы… а в стенах