Я ожидаю чего угодно. Что он пошлёт меня, огрызнётся, прося не лезть не в своё дело.
Но не того, что отдёрнет свои ладони, не давая до них дотронуться.
Удивлённо вскидываю на него вопросительный взгляд.
В последнее время он ни разу не отстранялся от меня. И тем более от моих рук. Терпел, что бы я ни делала.
Да он сам говорил, что он может дотрагиваться только до меня и моих пальцев.
А тут…
Тяжело вздыхаю, бросив попытки помочь. Руки плетьми падают вдоль тела. И следующие слова сами вылетают из горла:
— Так это всё из-за твоей жены?
Глава 42
Савва
Горячая вода водопадом падает на плечи, растекается по всему телу, но ни капли не даёт протрезветь. И только Марина передо мной заставляет остановиться, перестать царапать предплечья, оставляя на них полосы от ногтей.
— Так это всё из-за твоей жены? — тихо, но решительно летит от Мари.
Как будто видит меня насквозь.
— Да, — не скрываю очевидного.
— Расскажешь? — наклоняет голову набок, искренне переживая. — Я хочу тебе помочь. Ты сам не свой после встречи с ней.
Мне станет намного легче, когда я помоюсь и снова выкину Аглаю из своей жизни.
— Потом.
— Нет, сейчас, — напирает на меня. Знает, что я отмахнусь и уйду от темы?
Ставит ладони на стенки кабины с двух сторон, загораживая мне единственный выход.
— Я тебя не выпущу отсюда.
А сил хватит?
Сбавляю напор воды и смываю пену с рук, вновь нанося гель на ладони.
Чёрт, не хочу выворачивать душу. Но эта девушка так просто от меня не отстанет.
— Я познакомился с Аглаей случайно, — вспоминаю те дни, что давно похоронены в моём мозгу. — У нас всё быстро завязалось.
И я влюбился, как мальчишка, впервые испытав те крышесносные чувства, когда думать можешь только о любви.
Наши отношения длились полгода, и я сделал ей предложение.
Всё было идеально. Заботливая жена, что готовит завтраки, гладит рубашки. Головокружительный секс, внеземная любовь. Я был на седьмом небе от счастья.
До одного момента.
Поцелуй в щёку останавливает меня на пороге и не желает отпускать на работу. Обнимаю любимую за талию, притягиваю к себе. Пальцами нащупываю пояс халата и подаюсь вперёд, чтобы напоследок насладиться женой.
— Нет-нет, — останавливает меня, отстраняясь и тяжело дыша. Красные щёчки выделяются на белой коже лица, поддевая меня еще сильнее. — Иди. У тебя процесс. Опоздаешь, и я буду чувствовать себя виноватой.
— Ладно, — не спорю с ней, коснувшись её очаровательной щёчки. — Буду поздно. Есть проблемы в офисе, буду разгребать документы.
— Приготовлю на ужин жареной картошечки с мясом, — подбадривает меня.
Ещё один поцелуй — и я с трудом выхожу из квартиры.
Поглядываю на часы — чертыхаюсь и тороплюсь на работу.
В офисе раздаю указания, проходя между рядами.
— Что за срач на столе? — брезгливо смотрю на заваленный фантиками стол. Там же три бумажных стаканчика из-под кофе. — Я со свиньёй работаю или с юристом?
— Уберусь, шеф, — стыдливо прячет глаза Миша.
— Чистюля-шеф, — доносится откуда-то шутливый голос.
Закатываю глаза. Люблю порядок и терпеть не могу бардак. И остальных приучаю к подобному. Это вырабатывает дисциплину.
Прохожу мимо своей секретарши, что пять минут назад прибежала в офис и, явно не позавтракав дома, жуёт свой пончик. Со вздохом смотрю на неё, спрашивая:
— Ты хоть руки помыла после метро?
Она молча сглатывает и отрицательно качает головой.
— Салфетками протёрла, — бубнит с набитым ртом.
Когда люди научатся мыть руки в банальных ситуациях? Потрогал собаку — помой руки. После туалета — то же самое. Обычная гигиена.
Тогда я не придавал этому значения. Спокойно мог есть в кафе, ездить на метро, если в городе были сильнейшие пробки. Был обычным человеком без особых трудностей в жизни.
Вернувшись в свой кабинет и приступив к работе, опять матерюсь. Из-за любимой жены забыл взять нужные документы. Придётся возвращаться раньше. Ну что ж, сделаю Аглае сюрприз.
Входная дверь закрыта не на замок, и я тихо захожу в квартиру, чтобы не испортить момент. Представляю, как всё будет. Она испугается, стрельнет взглядом из-под ресниц, а потом попросит успокоить её. И после дойдём до спальни.
Но нет. Застываю в гостиной, смотря в нашу спальню с открытыми дверьми.
Аглая. Сидит верхом на мужике ко мне спиной. Скачет на нём, пока чужие пальцы лапают её задницу, сжимая до красных следов.
— Аккуратнее, — с придыханием отвечает она, продолжая своё родео. — Вдруг муж синяки увидит? У меня он нежный.
— Долго ты собираешься водить его за нос?
— Грубее, — доносится от неё вместо ответа. Длинные волосы покачиваются в такт её движениям, и я до боли в пальцах сжимаю ладони в кулаки.
Язык не поворачивается назвать её даже «тварью».
Это ведь… моя жена?
Она. Любимая и нежная, заботливая Аглая.
— Так как долго? — спрашивает мужик, лица которого не вижу. Только ноги.
И надеюсь, что это моя больная фантазия. И сейчас она скажет мне: «Савва, проснись, ты опаздываешь на работу».
Но вместо этого она резко останавливается, сладко застонав, как делала это вчера ночью со мной. Упираясь ладонями в живот мужика, тяжело дышит после разрядки.
— Не знаю. Я и тебя люблю, и его.
«Люблю».
Обычное доброе слово, которое сейчас звучит как проклятое. Запятнанное. И мерзкое.
— Ужасно, — морщит нос Марина, уставившись в пол и обняв себя руками. — Я бы после такого тоже ушла от неё.
— А я не ушёл, — выпаливаю в собственной ненависти к себе. Сейчас мне стыдно в этом признаться. Был идиотом. Влюбленным, верящим в сказку идиотом.
Мари вскидывает на меня взгляд, полный вопросов.
— То есть?..
— Я закрыл на это глаза.
И сделал главную ошибку в своей жизни.
Но всё, чем мог успокаивать себя в то время, пока мои замутнённые глаза не стали ясными… я любил. Всем сердцем. Дал ей второй шанс. Потому что не мог её оставить.
— И ничего ей не сказал?
— Нет, — смываю вторую по счёту пену с рук. — Продолжили жить дальше. Думал, забуду, не буду рушить семью. Но я ошибался. С того дня все её прикосновения начали меня бесить. Я уворачивался от её поцелуев, избегал объятий. Они казались мне грязными. Будто она только что провела время в постели с мужиком и пришла ко мне.
Тогда всё и началось.
Мы сразу же закрыли тему о