В браке я давно не ощущала себя так. Тянула всё на себе, была сильной. А тут могу расслабиться, довериться мужчине, что решит все проблемы за меня.
— Хорошо, — поворачиваюсь к нему всем телом, протискивая руку между его бицепсом и грудью. Прижимаюсь, чувствуя жар, в котором хочется сгореть.
Хреново дело. Кажется, я безумно привязалась к этому человеку.
А учитывая, что он оказался отцом моих детей… Мы вряд ли отдалимся. И я не смогу остыть. Но сможем ли мы жить как настоящая семья? Или об этом брежу только я? А для него — приезд по выходным будет нормой?
Опять каша в голове.
Точно, каша!
— Надо вставать и готовить завтрак детям, — морщусь, не желая вылезать из кровати.
— Я обещал им блины.
О, это я могу похалявить с утра? И еще немного понежиться? Не, надо топать в душ.
Стоит нам только заговорить о двойняшках — двери распахиваются, и маленькие голодные птенцы с визгом летят ко мне на кровать. А мы-то голые!
Одновременно с мужчиной подрываемся на кровати. Я прикрываю грудь, а ему ничего и не надо. Пах прикрыт простыней и ладно.
Витя с Викой резко останавливаются, только схватившись ладошками за кровать и собираясь залезть на неё. Округляют свои и так огромные глаза, глядя на Савву рядом.
Мда, вот этого я не ожидала…
— О, Саа! — радостно машет ему рукой Витя, будто ничего и не произошло. — Ты туть! Пинчики пудут?
Фух, кто-кто, а сын о еде.
— А тё он телает в кофати? — серьёзно нахмурившись, вопросительно оглядывает нас дочка.
Мисс-проницательность, чёрт возьми.
— А Савва ночевал у нас в гостиной, — отлипаю язык от нёба и наконец нахожу силы заговорить. — Ему стало страшно, и он пришёл ко мне. Прямо как вы.
— А, — расслабляется дочь, тут же отогнав ревность на задний план. Вика именно ревновала. Не любила раньше, даже когда я с Антоном просто находилась в одной кровати. — Мама хоёсая у нас.
— Да, не дала мне испугаться, ещё и согрела, — усмехается Нестеров. — Чтобы я без неё делал?
Рассказывать сейчас детям правду о том, кто их настоящий отец — не вижу возможности.
Запрыгнут ещё на Савву, а он там бедолага без одежды.
Да и резко так нельзя. Надо подготовить их. И попросить совета у Славы, как у детского психолога, как их подготовить к этой информации. Может я зря переживаю и в их возрасте им вообще плевать? Хотя сыночек частенько спрашивает о папе, вгоняя меня в тоску.
— Мы кусять отим, — заявляет Вика, вырывая меня из мыслей.
— Та-та, пинтики путут?
— Будут, — кивает Нестеров, но сам не знает, что делать.
— А вы зубы почистили? — включаю строгую мать. Они отрицательно мотают головой. — Вот сначала зубы, а потом завтрак! Быстро-быстро в ванную!
Они ради еды разворачиваются и меняют направление. Наперегонки бегут в ванную комнату под наши облегчённые выдохи. Но надолго я не расслабляюсь — пинаю Нестерова и соскакиваю с постели, поторапливая его. Иначе маленькие голодные коршуны вернутся раньше, чем мы успеем одеться.
Глава 49
Савва
— Ты сегодня приедешь? — любопытно спрашивает болтушка. В её голосе слышится улыбка. — Я испекла огромный пирог, боюсь, мы сами не справимся.
— Только вечером, — отвечаю, глядя по сторонам по пути к ресторану. — Сейчас еду разбираться с фирмой твоего благоверного.
— Может, наконец, объяснишь, зачем тебе были нужны эти бумаги? — спрашивает с тревогой. — Надеюсь, я не ввязалась ни во что противозаконное?
— Даже если и так, у тебя будет лучшая защита, — шучу, стараясь её успокоить. Она, как жена владельца всего лишь достала для меня нужную информацию.
— Поверю на слово, проверять не хочу, — вздыхает она.
Останавливаюсь напротив двери и пока не захожу внутрь.
— Ладно, вечером увидимся, расскажу, как прошла встреча.
— Какая ещё встреча? — удивляется Марина, но я уже отключаюсь и убираю телефон в карман брюк.
Поправляю перчатки, о которых Марина, надеюсь, никогда не узнает. Пока я не могу спокойно прикасаться к общественным поверхностям без чувства дискомфорта.
С Мариной и детьми — другое дело, с ними я расслаблен и спокоен. Но в одиночестве всё ещё тяжело.
Хотя прогресс есть. Недавно я впервые ночевал в отеле без предварительной обработки номера по моим стандартам. Это уже маленькая победа.
Переступаю порог ресторана и направляюсь к заранее забронированному столику. Май Пятницкий уже ждёт меня. Он оказался даже пунктуальнее, чем я.
Проверяю часы — я пришёл на десять минут раньше, а он уже здесь.
Отодвигаю стул и замечаю, как Май бросает взгляд на мои перчатки. Он знает о моей болезни, но иногда относится к ней несерьёзно. Впрочем, он нормальный человек. Обычный мужик, который поднялся сам, без богатых родителей и влиятельных связей.
— Давно ждёшь? — начинаю разговор с прелюдии.
Слово «прелюдия» невольно вызывает в памяти Марину. В последнее время мне нравится растягивать удовольствие, не торопиться.
Дожил, млять.
— Только пришёл, — отвечает Май и отпивает кофе из чашки. Он выглядит напряжённым и сосредоточенным, постоянно поглядывает на часы. Это на него совсем не похоже. Обычно он весёлый, добродушный, семейный человек. О жене и сыне может говорить часами.
Как говорится: влюблённый орёл — уже не хищник.
— О чём хотел поговорить? — спрашивает он, возвращая меня к делу.
— Есть одна компания, — начинаю я, но тут же к столику подходит официантка и протягивает меню. Я отодвигаю его в сторону. Без Марины я не могу спокойно есть в кафе. Нет эмоционального комфорта, нет аппетита. — Компания занимается добычей и обработкой металлов. Тебе, как ювелирному гению, это должно быть интересно.
Май задумчиво чешет щетинистый подбородок и смотрит куда-то мимо меня. Он явно не здесь мыслями. Это снова не похоже на него.
Зря теряю время? Вообще-то я решил помочь ему, сделать выгодное предложение. Хотя мог бы и сам всё провернуть.
— У меня есть документы, которые быстро приведут эту компанию к банкротству, — продолжаю я. — Ты сможешь выкупить её по дешёвке, закрыть долги и получить рабочую лошадку.
На самом деле, после отказа Марины от своей доли, я и сам могу легко купить компанию Романова. С таким компроматом она скоро будет стоить копейки. А Романов будет рад избавиться от проблемного бизнеса.
Но мне это не нужно. А вот Пятницкому компания идеально подходит. Так я помогу и ему, и себе.
— Слушай, — он подаётся вперёд и морщится, словно от зубной боли. — Мне сейчас не до этого. Голова совсем не варит. С женой проблемы. После банкротства поднимать эту дохлую лошадь нет никаких сил.