– неопределенный характер понятия «искусство» (хунар) в исламской цивилизации;
– главенство религиозно-правовых предписаний в вопросах разрешения или запрещения искусства;
– широкое понимание ислама в различных мусульманских странах;
– религиозная гибкость ислама в принятии местного духовного субстрата завоеванных стран;
– высокий уровень развития искусства завоеванных арабами цивилизаций;
– наличие на Аравийском полуострове разного рода примитивных искусств, вызвавших иногда жесткую реакцию со стороны новой религии;
– значительное расхождение образа мыслей и убеждений мусульманских мыслителей в различных уголках мусульманского мира;
– серьезные разногласия в среде правоведов и религиозных ученых относительно путей искусства, а также той роли, которую играла каждая из этих групп в формировании искусства и мусульманской мысли;
– влияние скептического взгляда на искусство Платона, считавшегося в среде мусульманской философии великим образцом для подражания[98];
– разногласия по поводу монотеистического или языческого характера греческой культуры и философии. Так, с одной стороны, некоторые мусульманские мыслители представляли Платона и Аристотеля «божественными философами», а с другой стороны, Санайи пишет:
Мусульмане, мусульмане!
Мусульманство, мусульманство!
Об этой вере безрелигиозных —
раскаяние, раскаяние!
Пейте вино мудрости шариата
в священных пределах религии!
Ведь лишены этого удовольствия
говорящие о страстях греки!
Сними ярмо разума, направься
к радости веры!
Ибо что эта греческая мудрость
перед радостью веры?![99]
Ему вторит Хакани:
Ведь конь религии рожден арабом,
Не ставьте ему на круп греческое клеймо!
Замок легенд Аристотеля
Не вешайте на лучший из народов!
Старинный узор Платона
Не вышивайте на лучшем из одеяний![100]
Эти факторы сыграли важную роль в формировании особого отношения исламской цивилизации к культуре – отношения, которое отодвинуло культуру на периферию мусульманской философии и которое так и не переросло в философское сомнение.
4. Основы искусства в нефилософских мусульманских текстах
а) Сила воображения и мир подобий
В истории мусульманской мысли встречаются ценные глубокомысленные исследования, посвященные фундаментальным основам искусства с точки зрения его формы (а не содержания). К таким основам, в частности, относятся цвет, свет, представление, сила воображения и мир подобий (который в мусульманской цивилизации известен как источник появления произведений искусства).
Абу Исхак ал-Кинди, испытавший на себе влияние идей Аристотеля, в своих трактатах предложил объяснение понятия «сила воображения». Это объяснение не дает ничего более того, что уже было сказано Аристотелем в его труде «О душе». А вот Фараби, руководствуясь новым подходом, носившим, разумеется, богословский характер и имевшим целью подробное пояснение пророческой силы Мухаммада, возводит полет силы воображения до самого надлунного мира. Здесь воображение способно уподобиться первоисточнику и небесным существам. Ибн Сина, проведя различие между представлением и воображением, расширил границы этой проблемы. Оба упомянутых философа, взгляды которых формировали философские принципы в глазах остальных мусульманских философов, считали воображение и представление одной из сил «мыслящей души». Газали, стремившийся облекать изложение своих идей в философскую форму, также рассматривал представление и воображение, руководствуясь подходом своих предшественников. Однако Шайх ал-Ишрак открыл новую страницу в этом дискурсе. Центральное место света и порождающий характер Света светов в его философии создали сложную структуру миров различных ступеней. На этих ступенях мир подобий занял среднее положение между материальным и духовным мирами и, благодаря этой «ступенчатости», в которой каждая ступень испытывала на себе влияние более высокого духовного света и, в свою очередь, оказывала влияние на ступени, находившиеся ниже, чем она, сократил расстояние между художественным воображением и духовными образами. В этом новом пространстве отношение между произведениями искусства и духовными образами стало несколько отчетливее. Слова Шайха Озарения в этом отношении весьма прозрачны: «Чувственное уменьшается. Говорящая душа погружается в созерцание и направляется к святости. Именно в этот момент чистая и незамутненная скрижаль совести человека покрывается рисунком сокровенного. Иногда рисунок сокровенного быстро скрывается, а иногда сияет в поминающем его человеке. В некоторых случаях рисунок сокровенного достигает мира воображения и оттуда, по причине господства воображения, в наиболее изящном виде наносится на скрижаль общего чувства. То, что из глубины сокровенного в человеке достигает его общего чувства, порой можно видеть в форме красивого образа, и иной раз – в виде записываемой строчки. Ещё одним вариантом этого внутреннего движения является сокровенный вестник, влагающий в уши человеку звуки, не вызывающие никаких сомнений, независимо от того, спит человек или бодрствует. То, что остается в человеке после этого состояния, считается либо вещим сном, либо явным откровением» (Шайх ал-Ишрак 1, 1380:103–104). Этот вопрос был основательно осмыслен Ибн ‘Араби и его последователями. «Величайший шайх» в четвертом «присутствии» (хадра) рассуждает о мире подобий, или мире воображения (отделенное воображение). Садр ад-Дин Конави, самый известный комментатор учения Ибн ‘Араби, в толковании на Фусус аль-хикам [Геммы мудрости] (искупление Исхака [= Исаак]) считал мир совершенных подобий реальностью, находящейся между миром духов и чувственным миром[101]. «Величайший шайх» в главе «О вечности души» Футухат ал-Маккийа [Мекканские откровения] говорит о промежуточном звене (барзах) между материей и смыслом, называя его «воображением»: «Промежуточное разделяет познание между двумя смежными, каждое из которых присутствует в нем, наподобие разделения тени и солнца. Эта реальность является ничем иным, как воображением» (Аштийани, 1370:495). Комментатор его учения (Кайсари) в своем введении к Фусус, называет мир подобий промежуточным звеном между духовным и телесным мирами. В шестой главе своего Введения, имеющей заголовок «Об относящемся к миру подобий», он говорит: «Итак, мир подобий – это мир духовный из световой субстанции, сходный с телесной субстанцией, по природе чувственной и количественной, и отвлеченной разумной субстанцией, которая обладает световой природой. Он не смешивается с материальным телом и не относится к отвлеченной разумной субстанции. Это – промежуточное звено, разделяющее эти разные линии. И всё, что является промежуточным звеном между вещами, должно существовать вне этих двух» (Там же: 483).
А. Корбэн и У. Читтик воссоздали точную научную картину понятия «воображение» (отделенное и соединенное) в школе Ибн ‘Араби[102]. Основополагающее место этой проблемы оказало значительное влияние на новое поколение европейских мыслителей. Например, Жильбер Дюран, прочитав книгу Корбэна, назвал все западные работы, посвященные воображению и представлению, «примитивными» и «доисторическими» исследованиями: «По завершении темного и болезненного периода Второй мировой войны никакие философские сомнения не могли задержаться в моей голове молодого профессора философии и бывшего офицера, участника Движения сопротивления. Все неприглядные братоубийственные философские системы Запада