– Большое спасибо, но вам не нужно идти дальше. Вон гостиница, прямо внизу, – сказала молодая леди, улыбаясь.
– О, правда? Вы бы предпочли?.. Разве я не могу?
Она покачала головой.
– Нет, право же, – сказала она, как бы слегка передразнивая его, и, быстро махнув рукой на прощание, зашагала вниз по тропинке. Герцог застыл на месте, растерянно глядя ей вслед, и гадал, что ему следовало сказать или сделать.
«Надо было придумать, как дойти с ней до самой гостиницы, – сказал он себе, раздражённый собственной нерешительностью. – Это всё оттого, что на меня постоянно охотятся», – добавил он, наблюдая, как её стройный силуэт удаляется вниз по склону.
Как раз там, где спуск сворачивал к деревне, Нэн столкнулась со знакомой фигурой, тяжело дышащей на подъёме.
– Анабель, я вас повсюду искала!
Анабель рассмеялась и обняла свою дуэнью.
– Я не ожидала, что вы вернётесь так быстро.
– Вы мне клятвенно обещали, что будете оставаться в саду. И в этом пронизывающем тумане…
– Да, но туман рассеялся, как только вы отъехали, и я подумала, что это освобождает меня от обещания. Так что я взбежала к замку – вот и всё.
– Вот и всё? Больше мили отсюда, и по этим опасным скользким утёсам?
– О, всё было в порядке. Там был джентльмен, который проводил меня обратно.
– Джентльмен – среди руин?
– Да. Он сказал, что живёт где-то поблизости.
– Сколько раз вам повторять, чтобы вы не разговаривали с незнакомцами?
– Он и не разговаривал. Это я с ним заговорила. Но он не совсем незнакомец, дорогая, он думает, что знает вас.
– Ах, вот оно что!
Мисс Тествэлли с недоверием фыркнула.
– Я заметила, что он хотел предложить нанести нам визит, – продолжала Нэн, – но он был слишком застенчив. Я никогда не видела никого, кто был бы так напуган. Я не думаю, что он много где бывает.
– Смею предположить, он был шокирован вашим поведением.
– О нет. Почему? Он просто был со мной рядом, пока мы поднимались по утёсу, после этого я сказала, что ему не следует идти дальше. Смотрите, он всё ещё там – на вершине тропинки, где я его оставила. Наверное, он наблюдал, чтобы я благополучно добралась обратно. Разве это не мило с его стороны?
Мисс Тествэлли высвободилась из объятий своей ученицы. Её глаза были не только острыми, но и дальнозоркими. Они проследили за взглядом Нэн и остановились на фигуре молодого человека, который стоял над ними на краю утёса. Пока она смотрела, он медленно отвернулся.
– Анабель! Вы уверены, что это был тот джентльмен?
– Да… Он забавный. Он говорит, что у него нет времени читать стихи. Как вы думаете, чем он занимается вместо этого?
– Да это же герцог Тинтагельский! – вдруг воскликнула мисс Тествэлли.
– Герцог? Этот молодой человек?
На этот раз Нэн недоверчиво рассмеялась.
– Он сказал, что его зовут Тинтагель и что он брат тех девушек из замка, но я подумала, конечно, что он младший сын. Он ни разу не сказал, что он герцог.
Мисс Тествэлли нетерпеливо пожала плечами.
– Они же не будут бегать и кричать о своих титулах. Семейное имя – Фолиат. И никакого младшего брата у него нет, кстати.
– Ну откуда мне было всё это знать? Ах, мисс Тествэлли, – воскликнула Нэн, поворачиваясь к своей гувернантке, – но если он герцог, то он тот самый, за кого мисс Марч хочет выдать замуж Джинни!
– У мисс Марч всегда полно блестящих идей.
– Не думаю, что эта идея особенно блестящая. По крайней мере, будь я Джинни, я бы так не считала. Я думаю, – сказала Нэн после минутного раздумья, – что этот герцог – один из самых глупых молодых людей, которых я когда-либо встречала.
– Что ж, – строго парировала её гувернантка, – надеюсь, он думает о вас не хуже.
XVII
Мистер Робинсон, за которого Нэн Сент-Джордж приняла герцога Тинтагельского, был молодым человеком, гораздо более уверенным в своих дарованиях и в своём будущем, чем скромный аристократ. По мнению Гектора Робинсона, не было ничего, чего бы он не знал и чем не намеревался бы в своё время воспользоваться. Его дед сначала был шахтёром, а затем стал владельцем шахты на Севере, его отец, старый сэр Даунман Робинсон, создал крупнейшее хлопковое производство в Ланкашире и был награждён рыцарским титулом, а единственный сын сэра Даунмана намеревался превратить рыцарство в баронетство, а баронетство – в пэрство. Но всему своё время. А пока, будучи партнёром в крупной компании своего отца, директором различных предприятий Сити и консервативным членом парламента от одного из последних «гнилых местечек»[41] в Англии, он был загружен работой и мог похвастаться тем, что его тридцать пять лет не были проведены в праздности. Лишь в светской жизни он пока испытывал затруднения. Вопреки воле отца он стал консерватором, и, таким образом, без труда добившись избрания в округе лорда Солтмайра, мистер Робинсон льстил себя надеждой, что он закрепится в обществе так же легко, как и в Сити. Не просчитался ли он? Не повернулась ли мода в сторону либерализма и не пользуется ли молодой либеральный член парламента большей благосклонностью в тех кругах, куда так стремился попасть мистер Робинсон?
Возможно, это было правдой, но мистер Робинсон был консерватором по убеждениям и по натуре и в своей упрямой самоуверенности твёрдо намеревался добиться успеха, не жертвуя своими политическими принципами.
В любом случае он был вполне уверен, что, когда придёт время жениться, его консервативные взгляды станут преимуществом в семьях, из которых он планировал выбирать себе невесту.
Мистер Робинсон, глядя на мир, как на устрицу (если позволительно такое сравнение), уже разделил его на две половины, каждая из которых должна была по-своему служить его целям. Одна, которую он окрестил «Мейфэр», сулила возможности быстрого успеха. В этом кругу, который уже заманил в свои сверкающие сети наследника престола, были дамы высшего света, которые в обмен на денежное вознаграждение были готовы и даже жаждали продвигать карьеру джентльменов с короткой родословной и толстым кошельком. Как член парламента он имел статус, который устранял большинство неловких формальностей, и ему было достаточно легко получить через знакомых джентльменов доступ в эту привилегированную группу, которая начинала быть известной как «круг Марлборо».
Но не в этом беззаботном мире он собирался искать себе жену. Мистер Робинсон был истинным консерватором как в социальном, так и в политическом плане и намеревался найти