Сначала так и было. Я даже подумывал, а не достать ли «мыло» из кармана и перекусить.
Попробовал руку в карман сунуть и чуть вниз не загремел.
Нет, похоже, завтрака у меня сегодня не будет…
Уже через пол часа, или — даже меньше, шагать вверх по перекладинам стало тяжело.
Я то и дело вытирал пот со лба, потом — бросил. Боялся оборваться.
Северяне, что привели меня сюда, так и остались стоять на площадке у оси колеса. Пучили на меня глаза и время от времени о чем-то переговаривались.
Прошел час.
Руки у меня уже дрожали, про ноги я уже и не говорю. Они налились тяжестью.
— Тяжело? — поинтересовался один из северян.
Я не ответил. Не стал дыхание сбивать.
Тяжело. Как не тяжело…
Чтобы как-то отвлечься, я начал считать.
На третьей сотне сбился и начал снова.
Тут, левая моя рука меня и подвела, хорошо, правой я уже успел ухватиться за перекладину, а то бы уже летел вниз.
Северяне на площадке загомонили. Я в их сторону даже головы не повернул.
Шаг вверх, шаг вверх, шаг вверх…
Я, чередовал ноги, затем делал то одной, то другой по несколько подъемов — давал второй немного отдохнуть, но толку было мало.
Я устал. Смертельно…
Может спрыгнуть уже вниз?
Сил моих так шагать больше нет…
А, вот хрен вам…
Говорят, что какое-то второе дыхание приходит, но ко мне оно что-то не приходило. Первое уже заканчивалось.
Каждый шаг давался с болью.
Вот, наверное, почему все, кого я увидел вчера под куполом, сидели. После колеса у них ноги не ходили. Значит, они это испытание прошли.
Ну, и я пройду.
От этой мысли мне стало как-то легче.
Я снова начал считать. Сбился.
Запел, благо мой репертуар был богат и разнообразен.
Вернее, я не пел, а буквально выдыхал из себя по одному-два слова.
Через какое-то время и этого делать я уже не мог. Теперь я не стоял, а всем телом наваливался на колесо и почти переползал с перекладины на перекладину.
Перед глазами всё плыло…
Глава 35
Глава 35 Меня… обворовали
Всё.
Ни правой, ни левой ногой я пошевелить уже не мог. Согнуть их в колене у меня не получалось.
Руки…
Вцепится-то в перекладину, я вцепился, но перехватиться сил не осталось.
Упаду?
Ну и ладно…
Пусть — упаду, хоть больше не буду мучиться.
Мне уже было всё абсолютно безразлично.
Колесо продолжало своё вращение.
Как я сорвался — не помню.
Падал я совсем недолго. Ждал удара о твердое, но пара мгновений, и я мешком свалился на что-то пружинящее. Сил повернуть голову ещё осталось, что я и сделал.
Сетка…
Когда её растянуть успели?
А вот, успели…
На этой мысли я вырубился.
Сколько пробыл в небытии — не знаю.
Когда очнулся — ногами и руками пошевелить не мог. Не слушались меня конечности. Они даже не болели, а просто были как не мои.
И ещё — хотелось пить. Сильно хотелось.
Я попробовал сесть, но с первой попытки это не получилось.
Со второй — тоже.
Третья и четвертая имели тот же результат.
Ко мне никто не подходил, не интересовался моим состоянием, но я этого и не ждал. На Каторге можно только на себя рассчитывать, руки помощи тебе никто не подаст.
Сесть не получилось, может выйдет на живот перевернуться?
А ведь вышло!
Маленький, но — успех.
Теперь нужно встать на колени.
Я уперся руками, левая подвернулась и моё лицо уткнулось в истоптанный снег.
Вот, ещё и нос разбил!
Мне было не больно, а больше — обидно. Подумаешь, нос разбил, не в первый же раз.
Тут чьи-то руки меня подхватили и усадили.
Кто это?
А, Костыль…
Вот это новости! Что это его мне помочь пробило? С какой такой милости?
— На. — лесовик протянул мне кусок «мыла».
Ну, это уж совсем чудеса…
— Спасибо, — поблагодарил я мужика.
Поддерживая правую руку левой, я взял еду.
Вроде, и есть не хотел, а тут в животе заурчало как по команде.
— Силен ты спать. — Костыль улыбнулся. — Двое суток уже дрыхнешь.
Двое суток? Ничего себе!
— Молодец. Долго на колесе продержался. — лесовик кивнул на зеленое сооружение. — До тебя при мне никто столько не смог там устоять.
Радости от сообщенного у меня никакой не возникло. Сейчас я пытался двумя руками питаться. Правой — пищевой брикет подносил ко рту, левой — правой руке помогал. Со стороны такое, наверное, выглядело странновато, но мне это было совершенно до фонаря.
Брикет я сжевал, а есть ещё хотелось.
Так, у меня же ещё один есть! Позавтракать им у меня на колесе не получилось, вот он сейчас в дело и пойдет.
Я сунул руку в карман чудо-комбинезона.
Странно…
Пищевого брикета так не было.
Кому он мог понадобиться? Вон их сколько у колеса и цилиндров, причем — в свободном доступе. Ешь — хоть лопни.
Так, а сверток с лекарствами для Речного?
Его в кармане тоже не имелось. Сам он выпасть никак не мог. Карманы на липучки надежно закрывались, хоть на голове стой — из них ничего не вывалится.
Не было и монеток, и прочей мелочи.
На Каторге, пока ты жив, с тебя ничего не возьмут. Тут же, меня обчистили самым наглым образом.
Кто? Северяне?
Да, ну…
Они, хоть и не люди, но местных правил придерживаются.
Стоп! А, флешка?!
Плохо слушающимися руками я расстегнул комбинезон.
Уффф…
Моё главное богатство было на месте.
Не нашли её? Не знали, что она у меня есть?
— Ты чего по карманам шаришь? — поинтересовался Костыль.
— Кое-что у меня пропало. — не стал таиться я.
Глаза у лесовика округлились.
— Да ну! Не может быть такого! — удивился не меньше меня мой шапочный знакомый. — Ты же жив ещё.
— Вот именно.
Выражение, что я ещё пока жив, резанули мне ухо, но это — мелочи. Меня… обворовали. Для Каторги это было невероятно.
В Речной мне теперь было идти не с чем.
Где теперь эти лекарства искать?
Получалось, что миссию, которую я взял на себя, выполнить мне не выйдет.
Это было совсем нехорошо.
Глава