– Ну как, полегчало? – спросила я Зайнэ.
– Конечно! – ответил он на полном серьёзе.
Но главным для меня было, конечно, не чудачество Зайнэ, а общение с мудрым и просветлённым человеком, его дядей, шейхом. Как-то Хазрат удостоил меня личной беседы, пригласив в уже знакомую мне гостиную.
– Ты научилась делать намаз? – спросил он.
– Да. Вроде бы…
– Что такое намаз? – задумчиво глядя куда-то сквозь меня, стал рассуждать шейх. – Представь, когда ты стоишь на намазе, ты стоишь во всех мирах, потому что тело твоё – это не только материальная оболочка. Оно присутствует во всех мирах. Когда ты умрёшь, твоё видимое тело, твоя материальная оболочка, исчезнет, но останутся все другие твои энергетические тела, останется твоя душа… И всегда думай, что Аллах тебя видит. Ты Его не видишь – а Он тебя видит.
– А зикр? Когда можно делать зикр?
– А ты знаешь, что такое зикр?
– Зикр с арабского переводится как поминание Бога. Этот мистическая практика для того, чтобы достичь личностного общения с Богом.
– Зикр можно делать после намаза. А можно – в любое время. Зикр – это многократное поминание имён Аллаха до тех пор, пока не ощутишь внутри себя божественное присутствие.
– И что, я действительно смогу ощутить в себе Бога?!
– Это зависит от духовного развития человека. Я понимаю, что сложно сосредоточиться на том, чего ты не видишь и поначалу не чувствуешь – на Аллахе. Поэтому для начала, делая зикр, ты можешь сосредоточивать своё внимание на мне. Я – ваш Пир, я – вот он, имею образ, меня легко представить… Да ты можешь и не делать зикр – Пир сделает зикр за всех вас, моих детей.
Однако меня не устраивало, что кто-то будет общаться с Богом вместо меня.
– Учитель, как я пойму, что чувствую божественное присутствие?
Он вытащил чётки и стал перебирать их. Затем заговорил медленно, прикрыв глаза.
– Вот ты сделала намаз. Так? Переходишь к зикру. Зикр начинается с символа веры – шахады: «Ля илляха илла-Алаху…» – «Нет бога, кроме Аллаха». При этом сосредоточь духовный свет в левой части груди, где сердце, затем перемещай его наверх и вправо, пока он не вернётся в исходное место. Таким образом, совершается полный круг в груди – закир. Помнишь, о чём я рассказывал тебе в первый день твоего приезда?
– Помню.
– Так вот… Дальше ты произносишь сам зикр, то есть поминаешь красивые имена Аллаха, у которого, как известно, 99 имён, например, Аль-]Хакам – Высший Судья, Аль-Басыр – Всевидящий, Аль-Адль – Справедливый и т. д. Помни, что главное – это сердце. Сердце должно участвовать в зикре! Без этого поминание имени Аллаха становится бессмысленной и бесполезной рутиной. Тут главная задача – вселить Того, Кого ты поминаешь – Аллаха – в своё сердце… А как поймёшь? Ты почувствуешь своё сердце. Это состояние ни с чем не спутаешь. А потом… ты можешь и не произносить ничего – сердце становится органом зикра. Поначалу ты можешь почувствовать небольшую боль в области сердца. Оно – плотское, непривычно ему от таких высоких вибраций. Находясь в состоянии божественного присутствия, человек совершенно забывает об окружающем мире. Человек начинает осознавать нераздельность человеческого и Божественного начала.
– Я знаю, что в буддизме есть такая мистическая практика, когда ты много раз произносишь: «Меня нет, я – Ничто». И вот тогда, когда ты растворился в пустоте, ты ощущаешь Бога.
– Возможно, я не практиковал буддизм… Главное, что твоё индивидуальное «Я» полностью растворяется во всепоглощающем Божественном единстве.
– А в таком состоянии только чувствуешь, или что-то видишь? Например, тонкие миры?
– По-разному. Могут быть звуки, могут появляться и образы. Аль-Газали, к примеру, говорил о видении огней, которые иногда проносятся как молнии. Многие суфии видят вспышки света… А заканчивай практику словами… – Хазрат скороговоркой произнёс на арабском короткую фразу.
– А как это переводится? Я же не запомню. Мне бы пока на русском произносить.
– Переводится: «Аллах везде, где бы я ни находился». Главное – помнить, что в любом вашем состоянии, во благе ли, в болезни ли или во грехе, Аллах всегда с вами.
По вечерам мой муж иногда уединялся и нервно с кем-то разговаривал. На мои расспросы отмалчивался. Наконец решил рассказать:
– Это Зуля… звонит постоянно нашим родственникам, не может смириться с тем, что я женился. Истерит.
– Ааа, – протянула я. Эта тема меня мало интересовала.
– Она меня заблокировала, – продолжал Зайнэ. – Я боюсь, что она не позволит мне видеться с дочкой.
Я только плечами пожала.
– Слушай, – предложил он. – А давай-ка ты позвонишь ей.
– Я?!
– Ну да.
– Зачем?
– Проявишь уважение. Всё-таки она – старшая жена. Может, если её уважить, она успокоится.
– И что я ей скажу?
– Скажешь, что ты – моя вторая жена, что ты глубоко уважаешь её и признаёшь её старшинство.
Меня это позабавило и поначалу я со смехом отказывалась, но, поскольку он загорелся этой идеей и постоянно приставал ко мне с требованиями уважить его жену, я в итоге согласилась. Он дал мне её контакт, и я написала ей, как он сказал. Очень быстро она ответила. Зайнэ оказался прав: с большим достоинством Зульфия написала мне, что она обо мне всё знает, желает нам удачи, Зайнэ больше своим мужем не считает, общаться не желает ни с ним, ни со мной, с дочкой видеться ему разрешает. Кажется, он успокоился. А когда жена разблокировала его и прислала свежие фото и видео дочки, настроение у него улучшилось.
– Джан моя, джан, – чуть ли не со слезами на глазах приговаривал он, любуясь малышкой.
X
Из чата Гильдии Зайнэ удалили, поскольку он повёл себя не политкорректно в связи с новым витком палестино-израильского конфликта. Одно из требований руководства Гильдии – не лезть в политику. В принципе, я с этим согласна. Оно, конечно, «поэтом можешь ты не быть, но гражданином быть обязан», но высказывать свою позицию во внешней и внутренней политике означает опускаться до всех грязных политических интриг и склок. К тому же, в Гильдии состояли люди разных национальностей, в том числе и представители стран, конфликтующих друг с другом. И когда Зайнэ написал в чат обращение к евреям, которых, кстати, в Гильдии было немало, с требованием – «руки прочь от мусульман Палестины», его выкинули из чата и заблокировали. В «личку» ему приходили гневные сообщения от израильтян, у которых имелся свой взгляд на извечный палестино-израильский конфликт.
– Ты представляешь – они выкинули меня из чата! –