– Ашхадулля илляха иль аллах…
Это выглядело потрясающе!
После водной прогулки мы ещё немного прогулялись мимо лотков торговцев. Таня сфотографировалась в национальном одеянии с живым дрессированным соколом, усевшимся ей на локоть.
Когда мы проходили мимо каменного трона – тоже местной достопримечательности – Зайнэ забрался на него, уселся по-турецки, живописно расположив вокруг полы чапана и распорядился:
– Снимай! Сейчас я буду говорить обращение к нашему президенту.
Я включила камеру, махнула и он начал говорить:
– Господин президент, я обращаюсь к вам на русском, так как мы оба учили русский и знаем его хорошо, может, даже лучше казахского… Так вот, я позволю себе донести до вас проблемы, которые волнуют наших сограждан…
Когда он закончил свою речь, я спросила:
– А президент услышит то, что ты сейчас хотел до него донести?
– Мне всё равно, услышит или нет, – усмехнулся Зайнэ, – для меня важнее то, что моё обращение к президенту услышат мои подписчики и поймут, что я душой болею за них, за нас, за нашу страну.
И он тут же поведал, как во время чёрной полосы вынужден был таксовать. Так вот, даже будучи водителем такси, он придумал передачу «Глас народа из такси», суть которой состояла в том, что он обращался к своим пассажирам с просьбой прямо здесь, в салоне автомобиля, обратиться к президенту, задать вопрос, высказать свое мнение, возможно, просьбу… Слушая его рассказ, я в который раз подумала, что журналист – не профессия, а образ жизни. Даже таксуя, журналист сумел создать из этого медиа продукт – телевизионную передачу. Он тут же продемонстрировал мне записи. Особенно удивил меня рэп, который он сымпровизировал со своим пассажиром за время короткой поездки: «Господин президент… президент… президент…»
Увидев тир, в котором стрелять надо было из настоящего лука, Зайнэ тут же потребовал лук и стрелы и, натянув тетиву, выстрелил. Первая стрела пролетела мимо мишени. Вторая же попала прямо в яблочко. Он радовался, как ребёнок.
– Ты видела это?! Видела?!
Я ему сказала, что не только видела, но и снимала. И видео получилось весьма живописным. Глядя на него, красиво и гордо целившегося из лука, в развевающемся лазурном чапане с казахским орнаментом, я представляла, что перенеслась в прошлое, во времена, когда тюркские племена кочевали по бескрайней кулундинской степи и вот также целились в вольных, как и они, птиц…
Я всё больше убеждалась, что Зайнэ – креативный и творческий человек, при этом есть в нём что-то по-детски чистое и наивное. Так, он каждому встречному восторженно объявлял, обнимая меня за плечи:
– Вы представляете, это – русская писательница из Санкт-Петербурга, и она скоро станет моей женой!
Все смеялись, считая это забавной шуткой – уж очень разные мы были: он – в национальном казахском одеянии, с саблей на боку, и я – современная европейская женщина.
– Прекрати! – раздражённо говорила я.
– А что такого? – удивлялся он. – Ведь ты же станешь моей женой?
– Ну, стану.
– Тогда в чём же дело? Ведь я просто счастлив от того, что ты согласилась разделить со мной мой жизненный путь! И я горжусь тем, что ты – писательница, что ты – из самого Санкт-Петербурга, и что ты – русская.
Пока мы рассматривали у лотка сувениры, продавец, молодой казах, потихоньку спросил у меня:
– Вы и вправду выходите за него замуж?
– А что? – осторожно спросила я.
– Да он же шут! – презрительно отозвался парень.
И я посмотрела на живописного Зайнэ другими глазами – уж очень не вписывался он в реалии нашего мира… Про таких говорят – не от мира сего. Таких не понимают и зачастую обижают.
Знакомый Зайнэ, который вызвался покатать нас по разным живописным местам Бурабая на своём жигулёнке, тоже с удивлением спросил меня:
– А что, вы правда… э-э… выходите замуж за него?
– Правда, – ответила я, улыбаясь.
– Но ведь он – мусульманин, суфий. Вам, православной, тяжело придётся.
– Я тоже мусульманка, – возразила я, чем удивила его.
– Правда?!
– Правда. И то, что он – суфий, мне очень даже импонирует.
– А что вы знаете про суфиев?
– Знаю, что это – философское мистическое течение в исламе, что суфии занимаются духовными практиками. Они входят в транс, и в этот момент у них – изменённое состояние сознания.
– А по-моему, – сказал наш водитель, – у Зайнэ всегда – изменённое состояние сознания. Ему даже в транс входить не надо.
Этот день запомнился переполнявшим нас счастьем – мы хохотали и шутили без умолку, и все трое – русская, болгарка и казах – очень сдружились, как будто знали друг друга много лет. А над нами летал дрон, фиксируя все моменты этого удивительного дня.
V
Когда мы оставались наедине, Зайнэ вёл себя корректно. Единственное, что он себе позволял – это взять меня за руку. Как он объяснил – у мусульман считается грехом связь с мусульманкой без брака. С женщиной другой религии – запросто. А мусульманку трогать нельзя без благословения священнослужителя.
Мы прогуливались по берегу живописного озера, любовались белоснежными лебедями, плавающими по его неподвижной глади и, конечно, обсуждали предстоящее путешествие. Зайнэ рассказал, что из Алматы мы двинемся в Туркистан. Там у него земельный участок, на котором он в будущем планирует построиться. Сейчас там под присмотром конюха пасётся табун его лошадей.
– Что? У тебя свой табун? Зачем?
– Ну что ты! Лошади – это очень выгодно. Вот, к примеру, машина. Мёртвая вещь. А лошади – живые. И они размножаются. Машина не произведёт на свет ещё одну машину, а лошадь произведёт ещё одну лошадь… Я обязательно покажу тебе моих лошадей!
В Туркистане Зайнэ планировал снять фильм о своём прадеде, который построил там мечеть. Далее мы должны были посетить Узбекистан. Там у Зайнэ тоже есть родственники. После – Актау, где у него живёт сестра. На кораблике пересечь Каспийское море и высадиться в Азербайджане. После