И это точно не имеет никакого отношения к тем загадочным голубым глазам, которые в последнее время постоянно появляются в моих снах.
Я отталкиваю Преса.
— Регис хотел меня видеть.
— Эй! Твой папочка может подождать.
— Джулиан сказал, что это срочно.
Он отпустил меня, закатив глаза, и подошел к Кейну.
— У нас минус один, так что давай повеселимся как следует и потом выскажем ему все в лицо!
Я одеваюсь в рекордно короткие сроки. Затем, выходя, врезаюсь плечом в Кейна.
Сильно.
Он отступает, хватаясь за плечо, широко раскрыв глаза.
— Какого хрена? — кричит он.
Но я уже выхожу.
Несколько часов спустя я не с Регисом.
Да, он продолжает «настаивать» на том, чтобы я приехал, и говорит, что если я этого не сделаю, то меня ждут определенные «последствия», но я уже пережил худшие из этих «последствий».
Он больше ничего не может сделать, чтобы причинить мне боль.
И да, Джулиан названивал мне, как прилипчивый бывший, демонстрируя свою маниакальную склонность к контролю, но я не обращал на него внимания.
В последний раз я ужинал с Регисом, когда мама была еще жива. Она изо всех сил старалась поддерживать видимость счастливой семьи. Цеплялась за это всеми силами, а я играл свою роль и даже не конфликтовал с отцом, чтобы она не злилась или, что еще хуже, плакала.
Так что теперь, когда ее нет, я надеюсь, что Регис сгниет заживо.
Совсем один в своем большом особняке.
Так что нет, я не с Регисом или Джулианом. Я стою в крошечной гостиной Вайолет, где могу дотянуться до потолка, если подниму руку.
А она спит.
Сегодня у нее выходной. Я знаю это, потому что следил за ней. Она ходила в кино с Далией и ребенком – дочерью ее коллеги.
Теперь даже я задаюсь вопросом, какого черта сидел в дальнем углу кинотеатра, пока люди смеялись над отстойным мультфильмом.
А, точно. Потому что адреналин еще не выветрился из моих вен, и я должен был ее увидеть.
Задушить ее за слова про Кейна.
Но я отвлекся, потому что она смеялась так беззаботно, как никогда раньше. На протяжении всего фильма Вайолет отвечала на шепот девочки, угощала ее попкорном, вытирала ей рот и делала кучу других вещей, не связанных с просмотром фильма. Например, проверяла свой телефон.
Дважды.
Потом они втроем пошли ужинать, а я снова сидел сзади, заказывал выпить и сливался с толпой высоких парней из банды мотоциклистов, чтобы не привлекать к себе внимания.
Во время того ужина я заметил две вещи. Далия – болтушка, которая не затыкается ни на секунду, а Вайолет, кажется, улыбается, просто слушая ее. У нее даже выражение лица такое радостное, как будто она гордится ею.
Однако больше всего меня поразило то, как Вайолет вытерла соус с подбородка девочки и облизнула пальцы, слегка высунув язык.
Я вспомнил, как она сосала мой палец. Хотя тогда вместо соуса была кровь.
Знаю, я сказал, что после тренировки не буду заниматься сексом, но мой член яростно был против, когда я просто увидел, как она обхватила губами свои пальцы.
Скажем так, я был очень близок к тому, чтобы схватить ее за горло и вытащить оттуда, чтобы эти губы обхватили что-то гораздо более твердое.
И большое.
Но девочка попросила мороженое, и, конечно же, Вайолет встала и купила ей мороженое в ближайшем фургончике. Какой-то подонок прижимался к ней вплотную. Так близко, что я почти уверен, его вялый член задевал ее задницу.
Как и подобает Вайолет она тактично отошла в сторону, не привлекая внимания, протянула мороженое радостному ребенку и вернулась к Далии.
А я затащил этого подонка в переулок и ударил его головой о стену? Возможно.
Слушайте, я вспыльчивый. Кто-то прикасается к тому, что принадлежит мне, и я отвечаю единственным способом, который мне известен. Причиняя боль.
Во всем виноват мой отец.
Вот чему он научил меня и Джулиана – не считая того, что нельзя верить в эти глупые вещи, называемые чувствами.
Кстати, это привело к тому, что брак моего брата полетел к чертям собачьим, так что я абсолютно в этом убежден. Не знаю ни одного счастливого брака в моем окружении.
В любом случае, не думаю, что Вайолет меня заметила, а если и заметила, то она становится все лучше в искусстве сохранять невозмутимое выражение лица, потому что ни разу не обратила на меня внимания.
Не то чтобы я этого хотел. Я был там только для того, чтобы наблюдать, потому что Марио нужно еще несколько дней, чтобы восстановиться, а я не совсем доверяю его подмене.
Вайолет купила девочке дорогую куклу за тридцать долларов. И это сильно ударило по ее финансовому положению, потому что на ее счету почти нет денег. Да, я и это проверил. Она постоянно пишет в своем дурацком дневнике, что у них вечно не хватает денег и что она хотела бы, чтобы Далия перестала покупать ей всякую ненужную хрень.
Тейпы от боли в спине – вот что по мнению Вайолет гребаной Уинтерс «не нужно».
Я рад, что Далия обратила на это внимание после того, как они отвезли ребенка к ее маме и вернулись домой. Я прятался на балконе. Можете осудить меня за это.
— У Карли нет игрушек, Дал, — сказала Вайолет, подавая сестре стакан молока – я серьезно. — И Лауре действительно сейчас приходится трудно.
— Тебе тоже, — озвучила Далия мои мысли.
— Да, но я не собираюсь бороться с жестоким бывшим в деле об опеке над ребенком. Кроме того, в детстве у меня никогда не было игрушек, поэтому я хотела поднять Карли настроение. Вот и все.
— О, Ви. Хорошо, но не перенапрягайся, ладно?
— Ладно.
Врунья.
Вайолет – самая большая врунья из всех, кого я встречал.
В ту ночь я был готов увидеть, что она написала в своем дневнике, и проверить, не противоречат ли ее истинные слова тому, что она сказала.
Сначала я начал читать ее дневник, чтобы узнать, о чем она на самом деле думает, потому что Вайолет – замкнутый человек, который все держит в себе. Потом я захотел узнать, что она написала обо мне.
Ничего.
Она упомянула меня там только один раз – в тот день, когда узнала меня по телевизору. С тех