— Не, эта точно доведет ее до белого каления, отвечаю тебе, — он заливается смехом, хватаясь за живот. — О боже, черт, я балдею, уже просто представляя, какое у нее будет выражения лица, — его возбуждение тут же улетучивается. — И эти папины вздохи. Думаю, ему уже все равно, чем я занимаюсь. Меня могли найти где-нибудь в канаве, и он бы просто вздохнул. Может, на этот раз хотя бы с облегчением.
— Лучше пусть так, — я хлопаю его по плечу. — Регис слишком лезет в мои дела. Этот мудак запер меня в моей комнате на целую неделю и заставлял ужинать с ним каждый вечер только потому, что я какое-то время его игнорировал.
— С тех пор, как умерла твоя мама, прошло не мало времени, — Кейн вздыхает. — Но да, Прес. Когда Грант хочет привлечь к себе мое внимание, он подвешивает меня в подвале под потолком на всю ночь, периодически обливая ледяной водой.
— Лучше пусть меня где-нибудь запрут и буду заставлять ужинать, чем просто в лицо вздыхать, — Престон пожимает плечами, опустив взгляд, но затем оживляется. — Шучу. Ненавижу этого мужика больше, чем его жену. В любом случае, пойдемте поедим! А потом как насчет вечерней тренировки? Это был не вопрос. Вы идете. Я попрошу Хейса прибраться, — он бежит вперед, напевая: «Хей-ей, где ты-ы-ы? Покажись-ка, мой любимый».
Я наблюдаю за ним некоторое время, а затем поворачиваюсь к Кейну, который также полностью сосредоточен на Престоне.
— Гребаный придурок, — бормочу я. — На секунду мне показалось, что он снова не в себе.
— Думаю, на какое-то время – да, — Кейн снова вздыхает, переводя взгляд на меня. — Уверен, он либо не принимает свои лекарства, либо принимает их неправильно.
— Да, — я провожу рукой по волосам. — Я проверяю его каждый день. Просто…
Кейн поворачивается ко мне всем телом, и из-за крови его хмурое лицо кажется чудовищным.
— Что?
— Они больше не работают или стали менее эффективны. Психиатр удвоил ему дозу, так что посмотрим, к чему это приведет.
— Черт.
На какое-то время между нами повисает тишина, нарушаемая лишь отдаленным уханьем совы и тяжестью неопределенности в отношении того, что станет с Престоном. Мы с Кейном были единственными, кто не потакал ему.
И это не утешает, учитывая, что мы не обычные студенты.
Если бы мы не отвлекали Преса и не присматривали за ним, он бы уже давно лежал в могиле. И теперь, когда лекарства едва сдерживают его, это становится проблемой.
Огромной проблемой.
И, вероятно, именно из-за этого я в последнее время так напряжен. Потому что не могу подвести Престона.
Этого просто не случится.
— Может ли нам помочь твой брат? — нарушает молчание Кейн. — В последнее время он тестирует новые запрещенные препараты. Наверняка он сможет подобрать для Престона что-то посильнее тех таблеток, что он сейчас принимает.
— Восемьдесят процентов его исследований дают побочные эффекты. Он тратит больше времени на то, чтобы убить подопытных, чем на помощь им. Я бы не стал доверять ему в подобных вопросах. Престон уже был подопытным для моего отца и чуть не умер. Этого больше не повторится.
— Полагаю, нам нужно подождать и посмотреть, сможет ли он держать себя в руках.
— Сможет. Я об этом позабочусь.
Он сжимает мое плечо.
— Тебе не нужно брать на себя еще больше ответственности, когда ты и так с трудом контролируешь ситуацию.
— Нет, нужно.
— Джуд, ты все еще преследуешь одну из своих целей и творишь Бог знает что, и это не идет тебе на пользу. Ты, возможно, сам этого не видишь, но я вижу. Ты на взводе, и это заметно.
Я сжимаю и разжимаю кулаки, но предпочитаю промолчать, потому что он не так уж и неправ.
— Послушай, мне плевать, что ты собираешься делать с Вайолет, но не впутывай в это Далию. Даже не приближайся к ней, ясно?
Я прищуриваюсь. Кейн никогда не проявлял такого интереса к девушке, с которой даже не разговаривал. В плане противоположного пола он еще хуже меня и редко с кем-то встречается.
Однако с тех пор, как он впервые привез меня в эту дыру в Стантонвилле, чтобы показать, где живет Вайолет, он сходит с ума из-за Далии.
Ладно, не уверен, что это подходящее описание.
Заинтригован? Может, впечатлен?
Я был слишком занят тем, что узнал в Вайолет девушку с синим зонтом, но потом заметил блеск в его глазах, когда Далия достала пистолет – незаряженный – и пригрозила им алкоголику, который приставал к Вайолет.
Далия говорила решительно и громко, в отличие от Вайолет, которая держалась в стороне, а потом отругала Далию за то, что у той был пистолет.
Это у Вайолет получается лучше всего – ругать, а не благодарить.
И теперь я думаю о ней, хотя после своего недавнего решения стараюсь о ней не думать.
В любом случае, в ту ночь Кейн сказал мне держаться подальше от ее «сестры», и иногда напоминает мне, что мне нельзя ни в коем случае ее трогать.
Я прищуриваюсь.
— Зачем тебе эта девчонка? Это ведь ты организовал для нее стипендию?
— Не лезь в мои дела, а я не буду лезть в твои, ясно?
Он меняет тему и начинает говорить о том, как мы можем получить больше власти в «Венкоре». О том, чтобы переманить на нашу сторону как можно больше Старших и незаметно заставить наших отцов отказаться от власти в нашу пользу.
Что-то вроде государственного переворота.
Кейн всегда хотел, чтобы мы стали сильнее и управляли «Венкором» так, как нам хочется.
И я в принципе с ним согласен, но у меня нет на это времени.
А может, и есть, поскольку я пообещал держаться подальше от того, на чем зациклился в последнее время.
И пока держусь.
Уже около четырех недель, с той ночи, когда Вайолет высосала мою душу через член.
Я никогда не кончал так сильно и так сильно не хотел кончить кому-то в рот. Или испачкать его своей спермой.
Или смотреть, как моя сперма стекает по ее языку, пока она смотрит на меня своими влажными от слез голубыми глазами, которые были такими чертовски живыми.
Даже страстными.
Я никогда не видел такого выражения