О чём с ней говорить, если этой страной никогда не интересовалась и, кроме имени их президента, не знаю ничего.
Как по мне, эта Моника Больже была слишком манерной, какой-то искусственной, и её вечное нытье, что во дворце скучно, что ей бы хотелось мир повидать, и заодно шубку прикупить, ну, наиграно, в общем.
Хотя мне на Моник и Драко с его вокруг этой скачками вовсе наплевать.
Справедливости ради, Сталлед не так уж возле новой иномирянки и скакал, вежливо исполнял все её прихоти, ужинал, завтракал и обедал, причём в моей компании тоже хотел, но я категорично отказалась, что не мешало ушлому дракону по-другому в отношении меня поступить.
А вот Лунгар ходил довольно задумчивый, часто, когда мы были одни, вглядывался в меня или в мою ауру, что вернее, пытался чего-сь там разглядеть и нифига не находил.
Бормотал: «Рановато, видимо», и уходил, чтобы вернуться много позже…
В груди странно запекло и схлынуло, ведь вернулась Сана с подносом.
Глава 72
― А вот и я, ― излишне радостно воскликнула Сана, нагло вырывая из моих рук книгу и плюхая на её место поднос. ― Давай-ка, время подкрепиться.
― Не хочется.
― Слушай, не заставляй тебя с ложки кормить, ты у нас и без того болезная, ― покачала головой, отводя взгляд.
― Я не болезная, ваш врач сказал: это откат.
Да уж, откатало меня знатно.
Местный эскулап покрутился вокруг меня, ладонями поводил и вынес вердикт, что консервная банка теперь я.
Возможно, навсегда.
И магии во мне больше нет ни крошки, всё ушло на собственную защиту от сколопендры. Эта новость во мне не вызвала никакого отклика, но почему-то расстроила драконов. Сильно.
Нехотя взяла в руку ложку и зачерпнула водянистого супа. Некроподруга виновато пожала плечами и буркнула: сегодня на готовке оставшийся в живых вампир, так что чем богаты. Будто меня это тронуло.
― Я тут краем уха подслушала кое-что…
― Я в тебе не сомневалась.
― Ага. Так вот, вроде как через девять дней, когда ты уже перестанешь быть Данью, эта новая свиристелка уговорила Сталледа посмотреть материк. Он, конечно, сначала отпирался, но влез Лунгар с многозначительным заявлением, что это может пойти их планам на пользу.
Сана поморщилась. Сунула в рот вторую ложку.
― Нисколько мне не нравится новая девка. Какая-то она искусственная насквозь. И капризная. То ей не так, это не этак. Представляешь, вчера пыталась меня заставить стряпню солить, ага, как же. Ещё и грозилась, что хозяину на меня пожалуется, и меня уволят, ха.
― Пожаловалась?
― Пожаловалась! И потом истерила да ножками топала, что Драко её игнорирует, всё про какие-то истинные драконьи пары верещала. Какие пары — не понял никто.
В глотке застрял дикий ржач. Прикрыла ресницы. Так вот что она себе надумала. Что Драко или Калипсо — её истинный, ну, кто-то из них или сразу оба, хе-хе, и она здесь оказалась потому, что им пара. Вот дурочка.
― Ты ей сказала, что здесь такого нет?
― Да я вообще ничего не поняла. А в мозгах этой такая жуткая каша, ничего не разобрать.
― Она в теле дракона, может, поэтому.
Сана задумалась.
― Может, ты и права. Просто ведет она себя совсем не как дракон. Ну, а ты что? Столько дней уже из комнаты не вылазишь, не думаешь, пора заканчивать хандру?
Подняла брови.
― Я и не хандрю. Не вижу смысла куда-то идти. Мне и здесь весьма хорошо.
― Скорее бы этот рельш новый притаранили бы уже, а то невозможно с ней говорить, ― пробухтела под нос.
В дверь стукнули пару раз, на пороге показался Калипсо.
Сана подскочила, поклонилась и засобиралась на выход, бросив, что позже за посудой зайдет. Проследив за побегом нежити взглядом, Лунгар повернулся ко мне.
― Как ты себя чувствуешь?
Апатично дернула плечом:
― Нормально.
Калипсо приблизился и положил на мой лоб ладонь, затем наклонился к лицу, почти касаясь носом моего, вглядываясь куда-то в уровень чуть выше центра лба, затем, сокрушенно покачав головой, по-хозяйски уселся рядом.
― Ушедшие, дайте мне сил.
― Что ты там всё ищешь? ― спросила безэмоционально, продолжая есть.
― Да хоть что-нибудь, ― буркнул в сердцах. ― Ни у тебя, ни у этой иномирянки вообще никаких проявлений пророчества, что крепко меня настораживает.
― Думаешь, не там караулишь?
― Не знаю уже, что думать, Арина. Хорошо бы, к тебе эмоции вернулись. По-прежнему холодно?
Отстраненно кивнула и отставила поднос с почти не тронутой едой на тумбу. Лунгар вздохнул и, скинув обувь, нахально перелез через меня на другую сторону постели и тесно прижался боком. Я аж в удовольствии закатила глаза, стало гораздо теплее.
С финального нападения Скай, когда у меня эмоции отшибло напрочь, мне стало дико холодно, иногда невыносимо, и кое-кто придумал одну довольно интимную вещь, вот примерно такую, ага.
― Кстати, у новой Скаймены её раскачанные возможности не проявлялись?
― К счастью, нет. Она их, судя по всему, утратила вместе с твоим эмпатическим ударом. Вот как ты — эмоции.
― Либо она ими просто не может управлять.
― Тоже верно. Не волнуйся. Сталлед за ней денно и нощно бдит, и сознание контролирует. В отличие от Скай, Моник не научилась закрываться от ментального щупа.
― Знаю.
Одна из причин, почему Драко крутится вокруг иномирянки. Боится: она может злом оказаться, ну, и меня тоже контролируют, куда же без этого.
― Странно, что её способности вообще проглядели ваши сородичи. Обладать такими умениями, — как бомбой замедленного действия, ― покачала головой.
― Ты не совсем понимаешь роль наших женщин в мире. Они — величайшая драгоценность. Наша надежда. Никто никогда бы и не помыслил ставить над ними эксперименты либо же хоть как-то ущемлять. За Скайменой давно никто не присматривал. Да и даже если бы мы узнали о её способностях, лишь только порадовались за неё, вот и всё.
Хмыкнула про себя. Молодцы какие.
Выяснилось: Скаймена натренировалась растворяться в тонком слое мироздания, становиться этаким элементалем воздуха, если более понятно объясняться.
Но моя импровизированная эмпатическая атака просто выдрала её оттуда в грубой форме, что фатально стало для души, и та душа вроде как просто растворилась в том же тонком мире, оставив лишь оболочку, и на место души пришла Моник.
По вердикту того же лекаря, магия