Растить детей в недружелюбных тропиках — занятие не из лёгких. Я первые пару лет буквально не отходила от чад, внимательно следя, чтобы к ним никакая тварь не подползла. Даже ночью, затянув кроватки тонкой тканью, всё равно вскакивала, чтобы проверить их безопасность. Но правильно в народе говорят: чему быть — того не миновать. Однажды Милославу (так мы назвали дочку) укусил паук. Девочка неосторожно протянула руку, пытаясь достать игрушку из высокой травы, а этот гад оказался как раз на месте, куда упала кукла.
Сколько крику было! Сколько нервов! Я думала, что умру от страха, но наша с Лоймерифом малышка оказалась крепкой, как и предрекал колдун. Если обычного человека подобный укус мог убить, то Милослава отделалась приступом боли. Организм быстро справился с ядом, даже температура не поднялась. С того момента я немного успокоилась и перестала трястись над детьми, теряя волосы из-за стресса.
Мы глазом не успели моргнуть, как наши птенчики начали понемногу разговаривать. Как же мне хотелось показать детей батюшке, но надо было потерпеть ещё пару лет. Я всё ещё в мельчайших подробностях помнила бурю, в которую мы угодили по пути сюда. Такие крохи не выдержат подобных испытаний.
Анни на правах старшей сестры взяла над карапузами шефство. Она подросла, набралась опыта, и теперь мне было нестрашно отпускать с ней малышей. Взрослая не по годам драконица очень ответственно относилась к роли няньки. В виде игры она учила подопечных хозяйственным премудростям, и уже к трём годам наши детки могли и дом подмести, и скотину покормить. Я нарадоваться на них не могла.
Мальчика мы назвали Святогор, потому что рос мальчуган не по дням, а по часам и уже перегнал сестрёнку на целых три пальца в высоту.
— Богатырь мой ненаглядный, — целовала сына в белокурую макушку. Он был так похож на отца! И цвет глаз его взял. А вот Милослава внешность переняла мою.
Лоймериф больше уделял внимания дочери. Кажется, мы распределили любимчиков, хотя за каждого из деток могли голыми руками обидчика на лоскуты порвать.
А время шло. Дни летели, как шустрые стрекозы. Вот только-только утро, а уже надо петь колыбельную, укладывая детей спать. Так ещё один год минул, и мы засобирались в обратный путь. Надо сказать, что Андервил буквально силой пытался заставить племянника остаться, но на этот раз Лоймериф был непреклонен, даже на угрозы не повёлся.
— Надумаешь зло на родных землях учинить — убью. И не посмотрю, что ты родственник.
Дядюшка поругался, поругался, да и сдался, махнув на нас рукой.
Долго и тщательно мы собирались в дальний путь. Хотелось много чего взять с собой из экзотической страны, но я понимала, что мужу и так придётся сразу четверых наездников на себе тащить. Но дракон, видя мои метания, разрешил прихватить двух козлят иноземной породы, приведённых нашей Пальмой. А ещё мы захватили семена овощей: кукурузу и помидоры.
— Ну вот и всё, — глянула на дом, построенный Лоймерифом, который за это время стал родным. — Скучать по здешним насекомым не буду, — буркнула.
Своё хозяйство мы оставили одной молодой паре. Они недавно поженились, и наш подарок им был очень кстати. Нас вышли провожать всем поселением. За прошедшие годы драконы приняли меня и сейчас желали лёгкого пути, счастья и признания Лоймерифу.
— Из тебя выйдет знатный князь, — хлопнул один из ящеров моего супруга по плечу. — Боги послали тебе мудрую жену.
На этом мы покинули драконий остров и взмыли в небесную синеву, устремляясь к родным землям. Обратный путь оказался гораздо легче. Я так переживала, что история с неблагоприятными погодными условиями повторится, но боги нам на этот раз благоволили, расчистив путь. К большой земле добрались за три дня. Дети во время полёта вели себя исключительно, не доставляя лишних неудобств.
Ступив на берег материка, вдохнула местный воздух, показавшийся слаже мёда, и улыбнулась. Ещё немного, и увижу отца! Лоймериф отдыхал, привалившись спиной к крутому берегу, и смотрел, как дети копошатся в песке, отыскивая ракушки и мелкую живность.
— Как думаешь, что нас ждёт дома? — с тревогой посмотрела на Лоймерифа.
— Надеюсь, твой отец жив и пребывает в здравии, — ответил супруг, усаживая меня себе на колени. — На крайний случай у нас всегда есть убежище на плато. Мы сможем нормально жить. Я сделаю всё, чтобы обеспечить вас необходимым.
Положив голову мужу на грудь, слушала его размеренное сердцебиение, которое меня всегда успокаивало. Двинулись в путь на заре, решив переночевать возле моря, заодно хорошенько накормили козлят, которым пришлось голодать во время перелёта. Восстановив силы, Лоймериф гнал вперёд на повышенных скоростях. Ему самому хотелось поскорее добраться до комфортного дома и мягкой кровати, но больше всего он переживал за детей.
И вот, волнующий момент настал. Под крыльями дракона расстелились родные до боли в сердце земли. Я наглядеться не могла на заснеженные горные вершины, виднеющиеся вдалеке, на поля, отяжелевшие золотыми колосьями, на луга, готовые уйти на покой. Сейчас здесь было начало осени. Ещё немного и с небес упадут первые снежинки, поэтому крестьяне активно занимались сбором урожая, копошась на полях, словно муравьи. Увидев в небе дракона, они замирали, что-то выкрикивали и махали руками. Интересно, какие эмоции рождал Лоймериф в сердцах людей?
Глава 38
Город встретил нас привычной суетой. Люди деловито сновали туда-сюда, занимаясь ежедневными делами, но стоило им увидеть нашу семью, как народ замирал, будто не веря собственным глазам.
— Княжна! Княжна вернулась! — кто шёпотом, а кто и в полный голос удивлялся, указывая на нас пальцами. — Да не одна, а с драконом! А что за дети с ними? Неужто свои?
Представляла, сколько сплетен родится сегодня и как долго они будут гулять по округе. Но вот, впереди замаячили маковки отчего терема. Не осознавая того, ускорила шаг, вскоре срываясь на бег. Стража с изумлёнными лицами беспрепятственно пустила во двор.
— Княже! — заголосили бабы, суетившиеся по хозяйству. — Княже, наша Зорька вернулась!
Батюшка выскочил на улицу в одной рубахе и на пару секунд застыл, а потом бросился вниз по лестнице мне навстречу. Отец за то время, что я его не видела, постарел, осунулся с лица, в его волосах появилось много серебряных прядей, но взгляд остался таким