Учитывая, что чаще всего я её разочаровывал, я решил заскочить хотя бы на часок. Или на двадцать минут. Неважно. Я зайду поздороваться на пять минут.
Выйдя из машины, которую купил мне папа, я захлопываю дверцу BMW и потираю руки, готовясь отправиться в зону боевых действий. На двери висит табличка, написанная от руки, и гласит: «Пять дней до прихода Санты». Мне хочется закатить глаза от того, что мама всё ещё пишет слово «Санта» на двери, поскольку мы с братьями и сёстрами определённо вышли из того возраста, когда верят в чудеса и ложь, которой родители пичкают своих детей. Но я этого не делаю — потому что это довольно мило. Мамина вера в нашу юность. Она хорошая мама, всегда была такой. Возможно, она слишком снисходительно относилась ко мне и моим неудачам в детстве, но приятно иметь союзника. Кого-то, кто любит меня со всеми моими шрамами. Жаль только, что она вышла замуж за придурка.
Папа открывает дверь, проводит рукой по своим несуществующим волосам, прищуривается, глядя на меня, но кричит так, чтобы все остальные в доме услышали:
— Ну, смотрите, кто у нас тут! Если это не мой сын — актёр, — каждое слово пропитано отвращением.
К горлу подкатывает горечь. Как же хочется ему врезать.
— Не делай этого, — шиплю я, уже закипая.
— Что?
— Ты знаешь, о чём я. Если хочешь посидеть и порассуждать о том, какое я разочарование, можешь приберечь это для рождественского утра.
Я поворачиваюсь, чтобы вернуться к машине, но меня хватают за плечо и тянут назад. Когда он притягивает меня ближе, я чувствую запах дыма сгоревшей сигары, осевший на его рубашке-поло.
— Твоя мать там, внутри, ждёт, когда впервые за долгое время увидит своего сына. Давай, изобрази улыбку, выпрямись, зайди в дом и покажи бурную радость и восторг.
Забавно слышать это от мужчины, который никогда не заботился о маме и её чувствах, потому что был слишком занят другими девчонками, в которых не было и капли маминого обаяния. Тупой придурок. Но после того как у него обнаружили рак и ему отрезали яички, он понял, что всё, чего он хочет, — быть с мамой. Единственным человеком, который поддерживал его в самые тяжёлые времена.
Если задуматься, это довольно ужасно: ему пришлось лишиться яиц, чтобы наконец повзрослеть и стать настоящим мужчиной.
Не обращая внимания на очевидное отношение отца, я протискиваюсь мимо него и направляюсь в гостиную, где собралась вся семья.
— Кэйден! — визжит мама, вскакивая с дивана.
Она обнимает меня дольше, чем я позволяю другим, но я не жалуюсь. По правде говоря, мне следовало бы позволять ей обнимать меня гораздо чаще. Когда она отстраняется, то сияет своей лучезарной улыбкой и легонько треплет меня по щеке.
— Я так рада тебя видеть.
Я целую её в макушку и слегка хлопаю по плечу:
— Рад тебя видеть, мам.
Я обвожу взглядом всех присутствующих. Моя старшая сестра Кэти сидит у журнального столика и играет в «Дженгу[1]» с моим братом Лэндоном и его девушкой Жасмин. Мой дядя Рэнди спит в кресле, а тётя Салли на кухне кричит на своих двух подростков-близнецов — Коннора и Колина, — чтобы они сели и заткнулись.
— Мальчики! Видеоигры! Наверх, живо! — кричит Салли.
Они убегают, на ходу выкрикивая мне приветствия и не давая времени ответить. Салли с облегчением вздыхает, слушая, как затихают их голоса. Она поворачивается ко мне, улыбается и коротко обнимает.
Прищурившись, она легонько постукивает меня по носу и шепчет:
— Ты опять куришь?
— Никогда не бросал.
Кивнув в знак молчаливого понимания, она закатывает рукав и показывает мне никотиновый пластырь, который носит. Смелая женщина.
— Рэнди хочет ещё малыша. Наверное, он меня ненавидит. Посмотри, Кэй, у меня седые волосы. Люди в нашем возрасте не должны рожать детей.
— Дети сохраняют молодость, — ухмыляюсь я тёте, чья склонность к драматизму мне близка по духу.
Она закатывает глаза, похлопывает себя по животу и шлёпает по заднице:
— Нет, дети делают мой живот огромным, а попу — толстой. Хейли исполнилось семь лет в прошлом месяце, и мой врач сказал, что я больше не могу прикрываться лишним весом после родов.
— Ну и что ты собираешься делать? Пойдёшь в спортзал или что-то в этом роде?
— Ты сейчас прикалываешься? Чёрт возьми, нет. У меня просто будет новый врач. Мой нынешний — явный женоненавистник. Жуткий тип.
Оглядевшись, я спрашиваю:
— Где же Хейли?
Мне не терпится увидеть свою очаровательную кузину, которая воплощает в себе те качества, которые я больше всего ценю в семилетнем ребёнке: она умная, дерзкая и в меру озорная.
— Смотрит эти чёртовы диснеевские мультфильмы в задней комнате.
Хейли помешана на всём, что связано с Диснеем, и всякий раз, когда я её вижу, мы в итоге смотрим какой-нибудь мультфильм про принцесс снова и снова. Меня это раздражает, но так мило наблюдать, как у неё округляются глаза, будто она смотрит его впервые.
Салли снова ухмыляется, хлопает меня по плечу и подходит к Рэнди:
— Просыпайся, Рэнди! Если бы ты просто собирался проспать всю ночь в кресле моего брата и ни с кем не общаться, мы могли бы остаться дома и сэкономить деньги на бензин.
Я подхожу к Кэти, Лэндону и Жасмин и сажусь на стул напротив них. Лэндон — юрист, Кэти — врач, а я — актёр. Угадайте, кто из нас больше всех разочаровал папочку?
— Привет, Кэйден, — Кэти здоровается со мной, но не поднимает глаз от своей напряжённой игры в «Дженгу».
Кэти на несколько лет старше меня, и у неё здравый рассудок. Несколько лет назад она окончила медицинский колледж и с тех пор спасает жизни. У нас хорошие отношения — просто сейчас нам не о чем поговорить, потому что у нас почти нет ничего общего.
Лэндон не произносит ни слова, но это нормально — мне тоже нечего ему сказать. Жасмин садится ближе к нему, не глядя в мою сторону, хотя я знаю, что ей бы хотелось. Во всяком случае, она должна извинится передо мной за то, что произошло в прошлом, но я понимаю: в ближайшее время я их не услышу. Она теснее прижимается к моему брату, и я вздыхаю, мечтая скрыться в