После войны кладбище продолжало служить местом проведения пятничных намазов. Во время праздников Курбан-байрам и Ураза-байрам на кладбище собиралось 7 000-8 000 чел[24]. В нашем распоряжении имеются несколько фотографий, сделанных ленинградским фотографом, сотрудником Государственного музея истории религии и атеизма АН СССР Д.И. Исхаковым в 1954 г. на Татарском кладбище. На фотографиях запечатлены группы верующих во время праздничного и пятничного намазов. Как среди мужчин, так и женщин на фотографии присутствуют большей частью пожилые люди. На одном из снимков, относящихся к 1954 г., запечатлен джаназа-намаз (погребальная молитва). Примечательно, что среди присутствующих на этом снимке немало женщин (около одной трети от общего числа). Они располагаются на заднем плане за мужчинами.
В 1964 г. Татарский участок Ново-Волковского кладбища был частично законсервирован. Однако каждый год на кладбище появляются новые захоронения, – нередко на месте бесхозных старых.
Другим старым мусульманским кладбищам на территории, административно относящейся в наши дни к Санкт-Петербургу или Ленинградской области, не так «повезло». К 1917 г. мусульманские кладбища (участки) существовали в следующих населенных пунктах, входящих ныне в состав Санкт-Петербурга или Ленинградской области: Любани (с сер. XVIII в.), Царском Селе (с 1820-х гг.), Кронштадте (с сер. XIX в.), Гатчине (с 1851 г.), Луге (с нач. XX в.), Петергофе (с нач. XX в.), Тосно (с 1905 г.), Новой Ладоге (с 1906 г.), Выборге (с 1911 г.), Териоках (с 1916 г.)[25]. К середине прошлого столетия большая часть этих кладбищ была безвозвратно утрачена. Так, например, по свидетельству лужского старожила Борислава Брониславовича Таканаева, мусульманское кладбище в Луге было практически полностью разрушено во время войны, так как здесь стояли немцы и велись активные боевые действия[26]. Однако находящееся рядом еврейское кладбище уцелело. Это, на наш взгляд, объясняется тем, что надмогильные памятники татар были из недолговечного материала. Иногда это были лишь небольшие деревянные знаки над холмиками. Некоторые из этих холмиков уцелели до наших дней, но местные старожилы не смогли помочь мне с идентификацией этих захоронений. Памятники на могилах дореволюционного времени принадлежат представителям семьи Таканаевых, но они не дореволюционные, а новые, относящиеся к 1960-м гг. и установленные самим Б.Б. Таканаевым[27].
Некоторые мусульманские некрополи исчезли еще до войны. Так, магометанское кладбище в Царском Селе, возникшее примерно в то же время, что и Татарское в Петербурге, было утрачено по вине самих мусульман. По свидетельству чиновников Дворцового управления, в ведении которого находилось Казанское кладбище, магометанский участок уже в 1909 г. находился в плачевном состоянии[28].
Мусульмане Ленинграда во второй половине XX в.
Первое послевоенное десятилетие было временем консолидации мусульманской общины Ленинграда. Борьба за возвращение мечети объединила мусульман города, среди которых, как уже отмечалось выше, были как старожилы, так и люди, прибывшие в Ленинград после войны.
Выше мы упоминали о фотографиях, на которых запечатлен пятничный и праздничный намаз на Татарском участке Ново-Волковского кладбища в 1954 г. На нескольких фото представлены люди среднего и пожилого возраста. И мужчины, и женщины одеты однотипно: мужчины в темных цветов пальто, женщины в длинных юбках и кофтах. Среди мужских головных уборов встречаются шляпы, тюбетейки, папахи, кепки.
Важнейшим для истории мусульманской общины Ленинграда и Ленинградской области стал 1956 г. В этом году вновь была открыта для богослужений Соборная мечеть. Существует легенда, что это произошло после того, как премьер-министр Индии Джавахарлар Неру, посетивший Ленинград в июне 1955 г., захотел побывать в мечети, а она оказалась закрыта[29].
Даже если это только красивая история, и Неру здесь ни при чем, именно благодаря высоким гостям из стран Востока мечеть снова была открыта для верующих. В программе прибывавших в Ленинград с визитом делегаций из мусульманских стран как правило всегда входил пункт «Посещение Ленинградской Соборной мечети». На дошедших до нас в большом количестве снимках запечатлено посещение мечети: президентом Индонезии А. Сукарно в августе 1956 г. и июне 1961 г., президентом Г.А. Насером в мае 1958 г., делегациями из Индии, Ливана, Пакистана и др. стран.
Не случайно официальные снимки составляют значительную часть фотографий, относящихся к 1950-1970-м гг. На них изображены имам-хатибы мечети Габдулбари Низамутдинович Исаев (1907–1983), Хафиз Валиевич Махмутов (1937–2006), члены «двадцатки» при мечети вместе с иностранными гостями.
Очевидно, что официальные фотографии, на которых мусульманская община представлена в выгодном для советского руководства города и страны свете, не могут в полной мере служить иллюстрацией религиозной жизни мусульман Ленинграда в послевоенное время. Однако в качестве дополнения к дневникам и отчетам имамов Ленинградской Соборной мечети они являются важным источником для понимания того, что происходило в руководстве общиной.
В большей степени нас интересовали снимки, на которых запечатлены мусульманские обряды: имянаречение (исем кушу), бракосочетание (никах), погребальный цикл и др., проводимые по инициативе ленинградцев-мусульман. Среди представленных на имеющихся в нашем распоряжении снимках обрядов преобладает погребальный. Реже встречаются фотографии, на которых зафиксированы обряды имянаречения и бракосочетания. Это объясняется тем, что данные обряды касались в основном молодежи, которая в своей массе была уже далека от исламских традиций[30].
Несмотря на то, что согласно мусульманской традиции не принято фотографировать похороны, до нас из семейных архивов дошли фотографии, на которых отражены моменты, связанные со смертью и погребальным обрядом. Можно выделить несколько сюжетов: 1) джаназа-намаз (как во дворе мечети в Ленинграде, так и непосредственно на самом кладбище (гг. Ленинград, Луга), 2) фото людей у постели умершего (г. Ленинград), 3) фотографии людей у могилы (г. Луга) или фото надмогильных памятников (гг. Луга, Гатчина). И если первая группа фотографий носит репортерский характер и сделана, как правило, профессиональными фотографами, то во второй и третьей группах снимки большей частью любительские и являются уникальным документальным свидетельством, отражающим особенности исламского похоронно-поминального цикла.
Как отмечает исследователь истории татарской общины г. Москвы М. Сафаров, в семейных архивах московских татар можно нередко обнаружить изображения умершего человека в гробу[31]. Нам не приходилось встречать подобных фотографий в Петербурге и Ленинградской области – за исключением одного снимка, где группа людей стоит над телом умершей женщины, завернутым в саван. На обороте имеется надпись на татарском: «Бар вафатын да белмәдек кадәр генә, Инде кочаклап җыгыла быз кабер [гә] генә» 1939 нче ел, 24 нче сентябрь»[32].
Фотоматериалы, запечатлевшие фрагменты жизни мусульманских общин в Ленинградской области, представляют для нас особый интерес – по причине их немногочисленности. В целом ряде городов области в советское время работали неофициальные (внемечетные) муллы. Наиболее известным из них был Мутугулла Гайнулович Хамитов (1897–1972), проживавший в Гатчине. Внемечетный мулла, как правило, был человеком, успевшим получить начальное или среднее религиозное образование (в основном в Поволжье или на Урале).