— Я больше ничего не смог придумать, как помочь, и на всякий случай внедрил свою программу. Она полностью противоположна тяги смерти и будет заставлять тебя радоваться жизни, — а мне захотелось его послать подальше. Внедрённые программы вместо того, чтобы противостоять друг другу, нивелируя свои эффекты, сплелись воедино, родив ещё более страшную версию. Теперь мне хотелось сотворить какую-нибудь дичь, дабы радостно сдохнуть. Но не стал об этом говорить другу, он старался, как мог, и мне не хотелось его расстраивать. Поразмыслив, решил, что навязанное дополнительное желание умереть довольным, может дать время отследить и проконтролировать свои паттерны суицидальной направленности. Ну и был крошечный плюсик. Теперь я мог обоснованно покончить с собой, ведь Смирнову не удалось меня исцелить. Вот только его будет жаль, он всю вину за мою смерть возьмёт на себя, а значит, придётся оставить посмертное послание…
Очнулся я в склепе, в настоящем дубовом гробу, где слабо мерцали галогенные лампы. Сдвинув крышку, встал, чтобы размяться. Хотел посмотреть на время, но вспомнил, что все божественные артефакты припрятал в тайнике, о котором никто не знал. Я сделал схрон в лесу возле приметного дерева, дабы потом по пути было удобно забрать. Рассчитывал проснуться в могиле и думал, как из неё потом выкопаться, но моё тело поместили в склеп, которого в моей семье и в помине не было. Здесь было на удивление красиво и спокойно. Уже не так сильно хотелось сдохнуть, ведь я программу Оркуса реализовал, и даже по-своему красиво, наверное, получилось. В записке объяснил, зачем это делаю, и велел меня не оживлять никакими способами и ни в коем случае не винить себя в моём решении. Пожелал им счастливой, а главное, спокойной жизни, велев наслаждаться каждым прожитом днём. У ребят должна быть обычная земная жизнь. Они совсем не готовы гулять по мирам, ведь ни разу не путешественники. Я осознал, что сделал большую глупость, взяв всю команду с собой, создав из них адреналиновых наркоманов. Ребята слишком быстро обрели новые магические способности и почувствовали себя неуязвимыми. А это должно было привести к летальному исходу, если бы не артефакты последнего шанса, что я раздал им в изрядном количестве. Свой браслет я тоже снял и оставил в схроне, дабы тот меня не смог оживить сразу, как только умру. Маркус мог накладывать заклинание мнимой смерти с отсроченным пробуждением. В этот раз он установил его через неделю, а значит, с момента моей смерти прошло целых семь дней. Интересно было узнать, как ребята смогли это пережить, а с другой — я им всё равно не смог бы ничем помочь. Но уйти просто так я тоже не мог, нужно было озаботиться своей заменой. В саркофаге должно находиться тело, поэтому мне придётся прогуляться ещё и до кладбища. Да, в моём плане стоял вандализм. Мне нужно будет выкопать свежий труп, переодеть в мои одежды и оставить лежать гнить в саркофаге. Со временем мёртвые становятся похожими друг на друга, так что разницы, думаю, никто не заметит. Главное, чтобы склеп не заперли снаружи, поднявшись по ступеням, потянул дубовую резную дверь на себя. Она, на удивление, приоткрылась легко, выпустив меня на свободу.
На небе стояла звёздная ночь, и никого в дальнем углу сада не было. Клетки с питомцами находились в другой стороне, для алконоста была сооружена стеклянная оранжерея, а для меня за несколько дней построили настоящий склеп. Сразу было видно, что это Кайла здесь постаралась. Весь камень состоял из узоров, напоминающий замысловатую вязь. Такое мог сотворить лишь маг трансфигурации, что сильно горевал после потери друга.
Не став дольше задерживаться в саду, полез на дерево, дабы с нижних веток можно было спрыгнуть за высоким забором.
Одному в лесу, когда меня оставляли с ножом и коробкой спичек, было не так страшно. Там были живые звери, что считали лес своим домом, а я был просто у них в гостях. А здесь, на огромном городском кладбище, было жутко, особенно ночью. А ещё было слишком темно, про фонарик я совсем не подумал. Кольцо, подаренное Бель, тоже снял на время, так как его мог просто забрать отец. Одежда, чёрный смокинг, в котором был похоронен, совсем не грела в осеннее время года. Ветер продувал насквозь даже плотную ткань. Мы все крепки задним умом, я совершенно не подумал о тёплых вещах и теперь дрожал то ли от холода, то ли от страха посреди кладбища. Инвентаря тоже с собой не прихватил, поэтому пошёл искать подсобное помещение, дабы раздобыть лопату и хоть какой-то полиэтиленовый мешок, куда буду складывать тело. Выбрал самую широкую аллею, что и привела меня к административному зданию, к которому было пристроено подсобное помещение. На двери висел амбарный замок, и сбить его мне было нечем. Благо я не обнаружил охранников. Видно, никто это кладбище по ночам не охранял. Вандализм из-за отсутствия некромантов в России пока ещё не прогрессировал. Вот в третьем отражении на кладбище было просто так не пробраться. Там часто чёрные маги выкапывали тела из могил, и могильники всегда охраняли. Здесь это произойдёт впервые, и, наверное, об этом будут писать в газетах.
Хорошо, что об этом подумал сейчас, оставлять разрытую могилу будет нельзя, иначе ребята догадаются, прочтя новости. Пришлось голыми руками отрывать поржавевший прут от ближайшей оградки и им выламывать замок у двери. Провозился достаточно, зато ощутил, что силы в руках прибавилось, а, значит, тело регенерировало и часть меридианов восстановилась. Уже говорил, что у дара физика нет своего узла или центра. Он складывается из многочисленных факторов: укреплённых магией связок, костей, сосудов и тканей. Лишь у Татищева центр усиления находился непосредственно в кулаках, сделав их несокрушимыми, а потом и добавив им пламени. Но он был скорее исключением из общих правил.
Раздобыв лопату, в углу увидел ломик, что, несомненно, мне понадобится, дабы открыть крышку гроба. Ещё мне необходим фонарь, в темноте я даже не найду свежую могилу. Если снаружи светили звёзды, делая заметными контуры здания, то внутри помещения стояла кромешная тьма. Пытался на ощупь исследовать пространство, но лишь натыкался на коробки гвоздей. И тут я услышал тихие голоса, что разговаривали прямо за моей спиной. Резко обернулся, выставив перед собой ломик, решив, что это объявились охранники. Но никого так и не обнаружил.
— Смотри, он, кажется, нас услышал. Неспроста так размахивает ломом, — вновь я услышал тихий голос, что теперь раздался справа, где была сплошная стена.
— Да нет,