— Откуда же вы тогда знаете о них? — спрашиваю я. — Разве это не должно быть тайной?
— Знаешь, когда ты относишься к группе, если по-простому, не таких, как все, то ко многим вопросам о тайнах относишься иначе. Учишься, кому можно доверять, а кому — нет, — как бы невзначай говорит она. — Потому что иногда в одиночку хранить эту тайну сложно. Да и зачастую помощь друга просто необходима, чтобы не сойти с ума.
— И у вас были такие друзья? — а рассматриваю ее интересный профиль и очень милые заостренные ушки, и поражаюсь: как она их не стесняется?
— Конечно, — кивает Курт. — Один парень был настолько ранен в самое сердце, что никого к себе не подпускал. Как ежик. А на самом деле ему нужно было только понимание и принятие его таким, какой он есть.
Зачем она мне это рассказывает? Попытается все же убедить меня, чтобы я рассказала все и… показала?
— И он спокойно подпустил вас?
— Меня — да. А вот еще одного приятеля — только после того, как хорошенько отделал его, — посмеивается Курт, не переставая делать замеры.
— А этот третий? Он тоже был из необычных? — осмеливаюсь спросить я.
Ну раз она рассказывает, наверное, не будет же против вопроса?
— Только если говорить о величине его магического потенциала, — коротко отвечает она. — Он… Если можно так сказать, непостоянный. Одновременно невероятно огромный и отрицательный. Необычность в том, что он может как извлекать из себя магию, атакуя ею, так и… Образовывать в себе словно магическую пустоту, поглощая чужеродную магию. Кстати говоря, именно это способствовало тому, что он стал одним из лучших воинов в последнюю кампанию.
В голове мелькает какая-то догадка, но я не успеваю ее поймать.
Курт снимает цепочки с запястий, складывает в черный футляр вместе с камнями и касается внешнего короба очищающим плетением.
— Ну вот и все, — убирая все в шкаф, произносит она, а потом смотрит на часы на стене. — Если ты сейчас пойдешь коротким коридором через западное крыло, ты выйдешь как раз напротив вольера для фамильяров. Но, к сожалению, придется немного пробежаться по улице.
Она кидает взгляд за окно и смотрит сочувственно на меня, словно спрашивая, решусь ли я.
— Не сахарная, — улыбаюсь я и забираю сумку. — Не растаю, а от грязи еще никто не умирал.
— Ну, знаешь ли, грязь грязи рознь, — качает головой эльфийка. — Но, дайте боги, ты не встретишься с той, от которой умирают. Сейчас, погоди.
Открыв ящик стола, Курт достает невзрачный камень, больше похожий на булыжник, обернутый джутовым жгутом.
— Держи.
— Спасибо…
Видимо, эльфийка слышит вопросительные нотки в моем голосе, потому объясняет мне как маленькой:
— Простейший артефакт от дождя. Действует мало, но эффективно. Так что бежать придется быстро, — она вкладывает камень в мою ладонь. — Беги, а то профессор Флофф очень не любит, когда к нему опаздывают. Но если что — говори, что это все я виновата, а я уж с ним сама разберусь.
— А… как? — разглядываю камень, совершенно не представляя, как им пользоваться.
— Все просто до смешного: кидаешь его вперед, на дорогу, где ты будешь бежать, и он ненадолго делает там купол, — отвечает эльфийка, провожает меня глазами, пока я иду к двери, и в последний момент окликает: — Кассандра. Если ты вдруг захочешь просто поговорить, приходи.
Киваю и бегу именно тем маршрутом, что подсказала профессор Курт.
Вообще, от этого посещения лазарета осталось очень теплое ощущение в груди. Как будто я побывала в месте, где на меня не наплевать. Где я важна как человек, а не как носитель магии, не как плод долгих и кропотливых трудов.
Я даже ловлю внезапно себя на мысли, что я улыбаюсь! Хорошо, что отец не видит. Его моя улыбка почему-то всегда выводила из себя. Он говорил, что если я улыбаюсь, значит, недостаточно серьезно воспринимаю свою задачу, мало думаю о ней и… его попытки заставить меня думать больше были разными.
Все делаю так, как рассказала эльфийка: перед выходом из-под крыши террасы я кидаю как можно дальше камень, и тут же над ним появляется купол, с которого стекают все струи воды, льющейся с неба.
Ускоряюсь и успеваю вбежать под навес загона в последний момент перед тем, как купол схлопывается. Запыхавшаяся, зато сухая!
Я оказываюсь в массивном каменном здании, расположенном почти на самой окраине академического городка. Оно разделено на секции в зависимости от типа существ: просторные вольеры для крупных животных, укрепленные магией загоны для хищников, комфортные террариумы для особо выдающихся рептилий и множество других специализированных помещений.
Студенткам разрешается навещать своих питомцев в строго отведенное время, проводить с ними тренировки на специальной площадке под присмотром смотрителей.
Только небольшие и безопасные фамильяры: кошки, мелкие птицы, ящерицы — могут постоянно находиться рядом с хозяевами в жилых помещениях. Все остальные должны содержаться в Загоне, что вызывает немало недовольства среди учеников, но является необходимой мерой безопасности.
— Студентка Дассел! Остановитесь! — слышу я крик из глубины помещения. — Ваш метод не работает! Сейчас…
Договорить этот кто-то не успевает. Слышится грохот, вскрики, а потом на меня из-за одного из вольеров выскакивает огромный лев, видя меня, рычит, оскаливается и готовится к прыжку…
Глава 9
Это только доля секунды, когда я ловлю взгляд льва, а потом время останавливается. Мы смотрим в глаза друг другу, а мне… даже не страшно.
У меня долгое время была маленькая забавная зверушка. Что-то между белочкой и хорьком, его звали Джерри. Понятия не имею, откуда отец взял его, но он мне нравился с самого начала: такой пушистый, милый и ласковый. Мы быстро нашли общий язык и, казалось, могли общаться мысленно.
Хотя, конечно, этого не было. Ведь это был просто зверек, а не фамильяр, пришедший из Эфира. Конечно, он однажды состарился и умер, тогда отец отправился за вторым таким же и… пропал. К счастью.
А я осталась. С мечтой о настоящем фамильяре и завистью к тем, у кого они были.
Мне бы одного, крохотного. Да хоть мышонка, как у той девчонки, я бы уже чувствовала, что не одна.
Но у меня не может быть фамильяра, потому что они приходят к девушкам-магам. А я